Она погладила меня по макушке, и я не смог не замурчать.
– У кота есть семь дней, чтобы покинуть город, а еще лучше – страну. Доберись до жэдэ-вокзала, прыгни на поезд, который идет заграницу. Через семь дней снова станешь человеком. И ни в коем случае не снимай это.
Рыжая подергала что-то на моем горле. Я только сейчас понял: там посторонний предмет. Прыжок, и я вновь на кровати, перед зеркалом.
– Я сделала его из ремешка часов, нашла в комоде. Прости, если были тебе дороги. Ничего более подходящего не попалось. Часы вернула в комод…
Разглядываю полоску потертой кожи, едва отличимой по цвету от шерсти. Сбоку тускло отсвечивает пряжка.
– Этот ошейник превратит в человека спустя семь дней. А без него останешься котом навсегда. Не самая плохая судьба, если учесть, что можешь думать, как человек. Но если быть в теле зверя слишком долго, память и рассудок постепенно покидают, остаются лишь инстинкты. Ты забудешь, что был человеком. Отупеешь. В общем, станешь обычным котиком.
В дверь позвонили.
Шерсть на загривке встала дыбом. Девушка погладила меня по спине, пошла к двери. Перед тем как открыть, посмотрела на меня, прошептала:
– Не ищи меня, ладно?..
Обошлось без погрома. Не штурм, а какая-то экскурсия. Три кабана в масках лениво пошарили автоматами по углам, один заглянул в ванную, другой в шкаф, после чего в квартиру, как к себе домой, вошел седовласый с каменным лицом, в черном плаще. Больше похож на вора в законе, чем на сотрудника правопорядка. Последний, кстати, ужом вьется вокруг «плаща», придерживая кокарду, раздает указания кабанам, сдувает пылинки с седого. Того гляди, кофе ему заварит.
Я сижу на подоконнике. Торчащий рядом медведь в камуфляже погладил, и я приложил все усилия, чтобы не зашипеть. Но меня выдает хвост. Лапища в перчатке вернулась на приклад автомата. Слава всем котам!..
– Так кем, говорите, приходитесь подозреваемому? – спросил усатый в кокарде, черкаясь в протоколе.
– Я его девушка, – ответила рыжая.
– Интересно… И много у него девушек? Просто этот адрес нам сообщила гражданка, также утверждающая, что она его девушка. Правда, бывшая.
Жанна, чтоб ее… Сдала с потрохами! Впрочем, чего еще можно было ожидать. Экзамен на жену декабриста она завалила еще вчера.
– Какая, на фиг, девушка?! – раздался знакомый голос.
В дверях дежурят еще два быка в бронежилетах, но им не удалось остановить ворвавшуюся в квартиру брюнетку с длинными черными волосами. Легка на помине…
– Вот эта, что ли, курица? – возмутилась Жанна, ткнула фиолетовым когтем на веснушчатую мордашку рыжей. – Когда он тебя подобрать успел, на какой помойке?
Моя новоиспеченная девушка, даже не знаю, как зовут, подошла к Жанне на расстояние пинка. Руки на пояс, тряхнула волосами и сказала:
– Он лучший мужчина на свете! У меня от него бабочки в животе…
– Мяу!
Я в три прыжка оказался у рыжей на руках, она прижала меня к теплой груди. Подмигнула мне.
– Правда, котик?
Я снова мяукнул.
И мы оба смерили взглядами ту, чья грудь на размер меньше. Ее губы сжались в бледный узел, глаза кипят горячей смолой, Жанна готова вцепиться рыжей в горло.
– Тебе-то какое дело? – сказала рыжая. – Ты ведь его бросила.
– Я не бросала! Я в воспитательных целях, для его же блага… Думала, захочет меня вернуть, восстановится в институте, найдет работу, а он… Кобель! Я его любила, а он тут же нашел какую-то курицу! Или вы уже давно кувыркаетесь? Не мог он за один вечер тебя подцепить, он же ничтожество… Ты вообще в курсе, что он человека убил?!
– Где он сейчас? – спросил седой в плаще.
Он сидит в кресле с дымящей трубкой в кулаке. Спросил спокойным, даже уставшим голосом, будто проскрипело старое дерево, однако воцарилась напряженная тишина. Стоило ему заговорить, и многое стало понятно. Например, что он может прямо сейчас взять у подчиненного табельный пистолет, застрелить Жанну и рыжую, и ему ничего не будет. Оказали сопротивление при задержании. Ему не нужны ордеры, разрешения, постановления, прочая макулатура с печатями. Он просто делает. А в инстанциях плодятся, как тараканы, бумажки, где подробно объясняется, почему все, что он сделал, не противоречит закону.
– Вы что, гражданка, вопрос не услышали? – надавил усатый в кокарде. – Вы хоть знаете, кто перед…
Его прервал звонок мобильника.
– Да кого там еще… Алло!
Пока ему что-то бубнили в телефон, рыжая рассказывала, что понятия не имеет, куда я уехал, мол, обещал скоро вернуться, но не пояснил, когда конкретно.
Усатый закончил телефонный разговор.
– Товарищ генерал-майор, – обратился он к седому, – звонили из СИЗО. Ребята закончили колоть тех двух таджиков. Похоже, не врут. Дворы здесь подметают. Увидели, как этот ловелас вышел из машины вашего сына, а сигнализацию не включил. Ну и решили покататься. Девчонок половить на крутую тачку.
– Ясно, – отозвался седой.
– Что с ними делать?
Седой помусолил губами мундштук трубки, сморщенные губы выпустили кольцо дыма.
– Я подарил сыну эту машину на восемнадцать лет. А те обезьяны ее разбили. Из-за них мы столько времени потеряли! Сейчас бы уже взяли гада… Ко мне их, в подвал.