Седой замер… Начал подниматься с кресла.
– Стой! – повторила Жанна.
– Встаю, сама же просишь, – отозвался Седой невозмутимо.
Моя морда боднула решетку, я совершил мягкую посадку на ковер.
– То есть, сидеть… – произнесла Жанна.
Прежде чем скрыться под кроватью, я успел увидеть – в голову Жанны прилетела бутылка. Тело грохнуло об пол, а дальше голоса:
– Сторож из тебя, дубина…
– Виноват, товарищ генерал-майор!
– Откуда у нее ствол?!
Я озираю подкроватное пространство в поисках кошки, но… здесь только я! Это удивило гораздо больше, чем в тот момент, когда я обнаружил себя котом. Куда она подевалась? Я же видел, бросилась под кровать. Успела выскочить? Но я бы заметил! Или нет?..
– А где кошак? – промычал боец.
Ботинки Седого прошуршали по ковру до батареи. А затем повернулись носками к кровати.
– Ну-ка, закрой дверь, – приказал их хозяин.
Задней мыслью понимаю, что совершаю ошибку, теряю драгоценные секунды, но разбуженное не к месту упрямство заставляет снова и снова крутить головой, искать рыжую и, что хуже, искать объяснение. Тому, куда она пропала. В кошачьем теле проснулся человек. Людям свойственно ломать мозг поиском объяснений.
Но я не нашел. Ни рыжую, ни объяснение ее пропаже. Только свою рубашку с клетками.
Бам! Щелк!
Боец исполнил указание начальника. Теперь из квартиры не выйти. Балкон и форточка тоже заперты. Могу, конечно, опять затеять карусель с когтями, но в конечном итоге все равно поймают. Или застрелят.
– А теперь… – начал Седой.
Далее боец стал активно выполнять приказы. Тело Жанны бросил на кровать. Саму кровать придвинул вплотную к стене со стороны окна. С противоположного края опрокинул и придвинул шкаф, под кровать хлынули осколки разбитого зеркала. Я словно опять оказался в тесной темной переноске. Стены с трех сторон. А с четвертой – узкий проход между креслом и столиком, их боец тоже поставил к кровати.
– Дай газовую гранату, – сказал Седой.
В мою новую тюрьму влетел железный мячик, стук по полу, удар о стену, и незваный гость зашипел, из его носика пошла тугая струя тумана.
– Нож дай, сейчас выскочит… Сволочь мохнатая, плащ изодрал!
Глаза начало щипать, из них потекло. Нос обжигает с каждым вдохом сильнее, в пасть и горло полился жидкий огонь. Лапы истерично трут морду. Я поспешил зарыться в рубашку, но это помогло ненадолго. Череп изнутри и снаружи охватил… мокрый пожар, не знаю, как еще назвать. Я одновременно горю и захлебываюсь.
В какой-то момент я сдался. Решил выскочить, но когда попытался поднять веки, понял, что не вижу. Из глаз льет так, что не разглядеть, с какой стороны выход. Даже из рубашки не выпутаться!
– А он точно там? – усомнился боец.
– Да где ему еще быть!
– Мявкнул бы, что ли…
– Ничего, сейчас у меня завизжит.
А дальше сознание милосердно начало меня отпускать. Уплываю в темноту, как космонавт от борта космического корабля. Вот и хорошо. Лучше так, чем то, что ждет снаружи. Не самый плохой финал.
Жаль только, не узнаю, кто она…
– Как ты прошел за мной? – услышал я голос рыжей.
Лежу на холодном, шершавом, что-то мягкое тычет в голову.
– Эй, открой глаза, морда!.. Как тебе удалось пройти за мной?
Больше не могу отрицать наличие себя, хоть и помню, что покинул мир живых. Пришлось разлепить веки.
Передо мной кошка. Та самая, бело-рыжая. Но ведь я слышал голос…
Спина кошки на фоне светлого облачного неба изогнута в крадущейся манере, рыжая с опаской озирается.
– Сказала же, не ищи меня!
Не померещилось. Кошка говорит. Тем же звонким девичьим голосом, какой я слышал в квартире. Даже мимика кошачьих губ похожа на человечью, как в мультиках. Что касается меня, я осознал две вещи.
Я все еще жив. И я все еще кот.
– Это невозможно, – рассуждает рыжая, – мало того что ты смог прыгнуть через перемир, так еще и точно по моему следу… Как ты это сделал?!
– Не знаю! – ответил я.
Ну вот, еще и говорить умею в кошачьей шкуре. Родным голосом. А чего раньше-то мяукал?
– Я не собирался никуда прыгать. Меня газом травили, думал, умираю… Где мы вообще?
Я поднялся.
Это оказалась бетонная крыша. С моего места за каменным бордюром видно только небо. Похоже, мы на большой высоте. Вокруг торчат спутниковые тарелки, антенны, воздух расчерчен линиями проводов. В углу свалены ржавые трубы, листы жести, обрезки арматуры, гайки и другой металлолом.
Кошка обходит меня по кругу, глаза изучают мою кофейную шерсть, хвост поднят знаком вопроса.
– Где ошейник?
– У того, в плаще. Седого…
Она остановилась, взгляд опустился.
– Плохо. Я бы сделала другой, но нужно время, а его…
– Его у тебя нет! – раздался над нами хриплый женский голос.
Я задрал голову к надстройке позади меня.
На ее крыше восседает черная кошка. Хвост, как гадюка, извивается. На шерсти застыли кривые лезвия солнечного света. От брови к усам пролегла бороздка шрама, через впадину глазницы, хотя сам глаз целый. Желтые глаза на фоне угольной черноты такие яркие, кажется, что лампы, а внутри горят свечи. Миндалины зрачков по форме и впрямь как свечное пламя, только черное.
Черное пламя рождает желтый свет… Гипнотическое зрелище.
– Кто это? – спросил я тихо.