Невидимый купол исчез, и мне в уши снова хлынули в полную силу музыка, песни, визг, смех, гомон, обрывки разговоров. Гляжу на цветастое живое великолепие вокруг, и охватывает странное чувство. Грусть и восторг одновременно. Вижу вдалеке Карри, вижу Стефана и Книжку, других знакомых и незнакомых… Не знаю, сколько Фараон в перемире, но от всей души надеюсь, что меня очень и очень нескоро настигнет то чувство, что настигло сейчас его. Мне хорошо! И мне интересно! Хочу и дальше находиться среди этих удивительных существ, захлебываться чудесами, скитаться по свету, видеть и слышать что-то новое. Наверное, это и есть счастье!
И вдруг…
Я ощутил, как что-то изменилось.
Лапы напряглись, приподняли туловище. Не могу понять, что именно стало не так, но перемена, как сообщает нутро, не в лучшую сторону. Голова встревожено вертится, взгляд зондирует толпу. Оказывается, не я один заметил неладное. Среди леса прыгающих фигур попадаются настороженные морды и лица, их обладатели прекратили скакать, тоже озираются, что-то говорят спутникам, и те тоже заражаются тревогой.
Когда я увидел лицо Карри, до меня окончательно дошло: случилось страшное.
Я спрыгнул с паланкина, лапы спешно понесли сквозь толпу к той, что была оплотом моего спокойствия. А теперь, кажется, сама напугана, и нужно будет успокаивать.
По пути улавливаю слева и справа обрывки фраз:
– Что случилось?
– Не могу уйти в перемир…
– Я тоже!
– Народ, перемир не пускает!
– Это невозможно…
– В чем дело?!
– Мне срочно нужно домой!
– У хозяйки будет приступ, если меня не найдет!
Пока я бежал, музыка, смех и прочие звуки радости затухли полностью, на фоне сдерживаемой паники все обсуждают лишь одно: перемир больше никого не впускает и не выпускает. Словно его вовсе не существует! Я сам проверил – попытался переместиться сперва к пирамиде, затем на Пригоршню… Бесполезно. Даймены за пределами Бальзамиры тоже не откликаются. Будто крыс по имени Ласт никогда не учил меня такому базовому навыку, как прыжок в перемир!
Руки Карри, как всегда, приняли меня, но теперь не ощущаю привычного тепла. Они похолодевшие, а лицо бледное. Даже веснушки, кажется, стали меньше.
Зелень глядящих на меня изумрудов потускнела.
– Она здесь, Риф! Что же я наделала…
Холод проник и в меня.
Карри повторила:
– Она здесь!
Мы все отправились к пирамиде. Своим ходом, разумеется. Без возможности телепортации остается лишь это. Кто на лапах, кто на крыльях, кто еще как-нибудь, благо, прочие чудеса доступны… Почему к пирамиде? Не знаю, решение возникло у всех сразу, будто сработал инстинкт. Как ребенок в любой опасности бежит к маме, так и дети перемира тянутся к Сехмет, что бы ни случилось, она всегда защитит.
Нас ведет песок.
В какой бы уголок Бальзамиры ты не попал, песок летит только в одном направлении – к центру. Заблудиться невозможно. Но, пока мы бежали, я заметил, что летучие потоки стали слабее и реже. Возможно, это и есть та перемена, насторожившая в разгар праздника, которую я сперва не мог понять! И чем ближе продвигаемся к центру, тем сложнее различать направление полета песчинок.
В конце концов, течение прекратилось вовсе, ветер замолчал. Песок взвешен в воздухе, как туман, оранжевые кристаллы мерцают сонно в этой карамельной мгле…
– Куда дальше?
– Не помню дорогу…
– Мы заблудились!
– Спокойно! – пресек панику один из стражей. – Эти места мне уже знакомы. За мной!
Вскоре мы действительно вышли к пирамиде, открылся вид сверху из арок какого-то этажа. И здесь, около усыпальницы древней кошки, собрались не только мы. По всему периметру этажей вокруг священного алтаря вижу кошачьи и человечьи фигуры. Сотни (если не тысячи!) тревожных и напуганных взглядов скрещены, как собранные линзой лучи, в одной точке.
На черной кошке, оседлавшей варана.
Два силуэта, слившиеся в один, застыли на пирамиде, в самом центре квадратного плато. Позади них каменный трон, а вокруг трона… ничего. Горы съестных даров от гостей Бальзамиры, ставшие привычной картиной, куда-то исчезли. Статуя женщины-львицы выглядит осиротевшей и… смирившейся. Принявшей свою участь, какой бы та ни оказалась.
Карри сейчас такая же. Рука меня поглаживает, но ее хозяйка словно не здесь. Песок волшебного платья перестал танцевать, вяло ползает по телу. Ногти и кристалл в диадеме больше не мерцают. Верчусь в похолодевших объятиях, пытаюсь растормошить лаской, но Карри не реагирует. Смотрит на черную кошку, а на лице… Нет, не страх. Обреченность. Точно знает, что случится в ближайшем будущем, покорилась неизбежному.
Рядом голоса:
– Блика!
– Блика здесь!
– Нам конец…
– Нужно бежать!
– Спрячемся…
– Сехмет, спаси нас…
Чувствую, все суетятся, места себе не находят. На других этажах такая же паника. Шепот, возгласы, головы крутятся, лапы мечутся, надо срочно что-то делать, но никто не понимает, что…