И как любая битва -
Сулит быть очень жаркой!
Его, веселья божество,
Решила посетить Афина.
Афина:
— Пока, ты распиваешь вина,
Горит долина за долиной,
И их тушить –
Уж некуда спешить!
Но ты скажи,
Мой Дионис,
Пока не выпил ты кумыс,
На чьей ты стороне,
Ты в латах, или на коне?
Смеется Дионис,
Его улыбка, из тысячи веселых лиц,
Единственно, довольна.
Дионис:
— Покуда Бестия на бранном поле вольна,
Её не охладит душистый хмель,
И если ж я от горя смел
Её во брани потревожить?
То скорчил бы ей только рожу.
Геката молвит той Афине:
— Была бы только георгина,
То я сумела бы помочь,
И есть заклятие точь-в-точь
Какие Бестия воркует,
Тогда нам боги растолкуют,
На чьей я стороне –
Так лучше на коне,
Чем навзничь на спине!
А есть на выжженной земле,
Хотя б один лишь цвет?
Иль мёртво всё, и жизни нет? –
Всё стоптано,
Но солнца свет
Афине указал в то место,
Куда прохода нет,
Куда идти опасно!
И там растёт единственный букет,
В шатре во стане у Блаку́ры,
Который сторожат три бури,
Но против хитрости им сил так мало!
Афине же победа так легко досталась,
Гекате цвет тот отнесла –
Сама цела осталась!
И рвёт Геката лепестки,
Не скрыться больше от тоски
Уставшей Бестии в ночи,
И прорастают уж ростки
Паденья превосходства,
В болото гадкого уродства!
Геката:
— Пусть сил лишится та вдова,
Чьи кудри пожрала
Старуха Седина.
Хоть Бестия свежа,
Но молодость ушла!
Её уж не вернуть,
И как бы долог не был путь,
Все соки время выжимает,
И даже для богов оно сжимает
Те временные рамки,
Покуда силы тянут лямки,
Но старости бессилие,
Способно совершить насилие
Лишь над собой.
Да! Вступлю я в бой!
Дионис:
— Тогда и я, моя сестра! –
И Дионис отправил
В гущу битвы доблесть,
Великую отвагу -
И ре́ки отравил
Веселою отравой,
Чтоб битва стала
Лишь забавой,
И не смущала гибелью,
Манила только славой!
Афина:
— Пусть Аполлон, –
Афина молвит, –
Сидит за праздничным столом-
Он наш вершитель дела,
Когда избавимся от тела -
Блакур́ы опустеет трон.
Дионис:
— Так решено, –
Возликовал наш Дионис, –
Достойно лишь Оно
Уйти в небытие своё,
И в заключении души,
(Её хоть черти унеси)
Ей суждено Тартару заселить,
И ни вино, а лаву только пить!
Геката:
— Помните, как Данте
Кру́жил по опасным ступеням?
Так же Блаку́ра покружит
По пепельным стенам!
***
Во стане Бестии у трона
Собра́лась знать держать корону.
Марс:
— Служить дозволено так гибко,
Насколько гибкости хватает нам в войне.
Ведём себя мы дико,
И даже рвём врагов и мечемся во сне!
Но службу мы свою так знаем твёрдо,
Что Аполлону мы ответим верно –
Наш выбор пал на Бестию вполне!
Дьявол:
— Во зле она есть сущий дьявол,
Когда вонзается когтями, я мол
Не такой жестокий как она,
И всё же Бестия вдова.
Меня б жениться позвала?
И сколько я смутил сердец,
Но тут остался без колец,
Какие подарил,
Когда себя я ей сулил!
Ведь повод был!
Тогда б я на земле зажил!
Она — само моё почтенье,
Советую возобновить ученье
О святости её же преступленья!
Мы храмы возведём с большими куполами,
Монеты отчеканим мы с Блаку́ры головами,
Насытимся врагами,
И забудем о чём же врали,
И о чём у трона этого мечтали!
Я потираю руки,
Без лишней скуки,
Свою я спину окрылю,
Всецело я себя ведь Бестии дарю!
Марс:
— Война — есть самый ценный дар,
Она куда получше ваших дивных чар!
Эрос:
— Я дев смутить помог
Развратом оргий и утех,
Да от чего и занемог болезнью томной,
Какие есть у всех паршивых тел.
Сейчас болею я болезнью сонной,
И тело уж не просится на грех!
Но блуд так крепко уж засел
В сердцах горячих потаскух,
Чьи голоса мне режут слух,
Там и дурманом всё пропитано вокруг!
Дьявол:
— Ух!
А где теперь тот синий цвет?
Даве́ча был,
Теперь уж нет?
Иль быстро так завял букет,
Который я недавно подарил,
Который так сердца разил
И мне и Бестии,
Ну что ж, остаться нам на месте?
Или пуститься в кругосвет?
Эрос:
— Я б дал ответ –
Ответа нет!
Марс:
— Мои щиты готовы,
А лезвия остры,
И все порушены мосты,
И все дома и все хоромы
Давно уж сожжены.
Дьявол:
— И всё ж,
Я уж не прочь
Пуститься за Блаку́рой,
И кто из вас решил помочь?
Эрос и Марс:
— Мы!
Блаку́ры дикие сыны!
Фемида обнажила золотом весы,
Нетерпеливо ждёт решенья, надеясь на часы,
Какие нескончаемо бегут песком,
Которые не спят ни днём,
Ни ночью, минуты коротая,
Но боги впредь о них не зная,
Секундным мигом лишь живут,
Бессмертие имея,
Всем людям непрестанно лгут
О скоротечности мгновенья.
А Аполлон,
Увешанный и золотом и серебром,
Решает замысла исход,
Каких трудов поход,
Героя Прометея, будет стоить
Для их божественных сынов.
Насытится ли Бестия людьми,
Иль мало ей?
И хоть богов поработи?
И смотрит Аполлон всё веселей.
Аполлон:
— Не счесть тех дней,
Какие белизной богаты
Тех нескончаемых полей,
Где дует ветер и шумит Борей,
Мне нужно торопиться и решать быстрей!
А кто остался,
Те со мной решили совещаться,
Ну что же я тяну, иль я немой?
Четыре "за"!
Три "против"!
И пятым буду я!
Дерзайте братья, сёстры –
Устремляйтесь в бой!
Под аркой, да вдали от стрел
И мёртвых тел,
Мыслители вдвоём
Толкуют вот о чём.
Гомер:
— О, слышишь Фауст, иль птицы райские порхают?
Или невидимые боги
Над головами в облаках витают?
И если так, на нас, или на них взирают?
Фауст:
— Устали мы с дороги,
Тебе мерещится твоя же Илиада,
Но кроме беспросветной тьмы и ада
Ну, ничего не вижу я!
И может стоило мне выпить яд,
