Когда прошёл уж полный путь я,
Остановлюсь и обернусь,
Но не вернусь
Во сей же миг? Обратно нет пока дороги!
Дорога есть вперёд!
Чего же я боюсь?
Она то и зовёт,
И манит, возможно, и обманет!
Меня уж ждут ветра́ невзгод,
Дорога есть вперёд — дороги нет назад!
О, вечная подруга! –
Ты есть предел моих мечтаний,
Разбитых вдребезги страданий,
И в будущем и в настоящем дне!
Прощай же! Уж громыхает в вышине!
А я спешу на зов судьбы! Меня зовут!
Венера:
— Обиды мнимые легко забыть,
Лишь стоит их в бокале утопить,
Прощальных слёз и красного вина,
Иди же — не твоя вина,
Давно уж боги, так решили –
Тебе же, Прометею, победу присудить.
Спеши, они способны передумать!
И стоит ли сейчас страдать и думать?
Иди, скорей прощайся,
И без победы ты не возвращайся!
Прометей:
— Мне жарко! Мне не хватает сил!
И страсти не хватает!
Слова мне коротки, а ночь скучна,
Но сердце мне сожгла
И вновь воспламенила одна она –
Моя мечта, моя искра восторга и желания!
И я не буду одинок, и впредь я никогда
Не буду робок! Час пробил!
Мне не хватает слабости,
И так же не хватает слов!
Пусть гаснут свечи от гуляющих ветров.
И вот — уж воцарилась тишина,
Она ушла — оставила меня.
И вместе с ней, мечта, такая кроткая,
Столь быстро растворилась в ней,
В тиши, в стране теней,
В тумане искреннего чувства!
И как моргнуть я не успел!
О, Венера, таков ли мой удел?
Меж тем, трубит со стана,
Трубач, высокого и злого сана,
Разверзлись облака
И колесница в облаках видна,
Героев вряд собрался полный пантеон,
Но нет его — остался только он!
Завыли вьюги, закружили вихри,
И все герои уж притихли,
И песни ратные в войсках затихли.
Армагеддон случился, как комета,
Да в зиму превратилось лето,
Ударили озе́мь копыта,
Что раскололось то корыто,
Какое в сказке было скрыто,
И землетрясения недуг,
Всех поглотил героев слуг.
На Бестию накинулись, и кто как мог,
Да и никто из них не смог,
Им стоит лишь легонько оступиться,
И Бестия сумеет кровушкой напиться.
И стоит им слегка остыть,
То Бестия начнёт ужасно выть.
Коня пустил бгатырь седой,
Но от Блаку́ры воя — стал немой,
И так от острых жал погиб Илья,
Который Му́ра! Погиб, да в чистом поле,
Враги избавили его от божьей воли!
И не глаголила такой судьбы ему семья,
Погиб от стрел из лука пуще,
Блаку́рой Бестией, пускаемых всё гуще!
Посмертный крик коней сих поднял на дыбы,
Что колесница Бестии расшиблась о дубы!
Илья Муромец:
— Зря пролежал я на печи,
И в одиночестве мечтал о битвах и походах,
Не думал я о злате и доходах,
В дрогу Мать-Сыра-Земля
Сейчас так сладко поманила –
Меня в себе почти похоронила.
О, белы груди!
Кровоточи́те вы смертельной раной,
Я знаю — помирать мне рано,
И столько я побил злодеев,
Долой же прочь гонимых лицедеев,
Что неразлучны мы с тобой,
Мой крест, и образа скрываемые простотой,
Всегда со мною.
То всё окажется засыпано землёй, –
Илья поник,
Раздался громкий крик.
И пал Ахилл — Афин любимец,
Упал он вниз, свалился ниц,
Среди знакомых бранных лиц.
А подвела его пята –
Его с рождения беда,
Блаку́ра луком овладела,
Его в пяту́ и поразила!
Сам Геркулес
Остался гол и без
Великих сил и дара,
Не выдержал он мощного удара,
Пронзенный молнией грозы и бури,
Отдал он душу Бестии Блаку́ре!
Огромный Святогор,
Напуган высью гор,
Он ног своих не может оторвать,
А Бестия уж рядом,
И начинает в клочья рвать!
И нет в руках уж силы,
Ему пророчество сулило,
В из гроба своего не выйти,
Его оплошность эта погубила!
Персея прах давно гуляет полем,
И Посейдон таким исходом не доволен,
Скорбит отец об убиенном сыне,
Он зол, он нелюдим отныне!
Волнами топит яростно суда,
И не пройти уж никому туда,
Где поле бранное гремит,
Но Прометей на крыльях Аргуса летит!
Сварога молот поломался,
А сам он оказался в миг у ног,
Злой Бестии, но он держался
Столько — сколько смог!
Тылы всё пали, пали кузни,
И поломались вскоре гусли,
Оставил братство трус союзник,
И Велес уж в цепях –
Идёт склонившись узник.
Попович бился с ратью тёмной,
Мечом махал и головы срубал,
Великозмея силой побивал!
Но обратили братцы тыл,
И от укуса ядовитого Алёшенька остыл.
Так бойся ахейцев, дары приносящих,
Коней поневоле во степи умчавших!
Не пал Одиссей и под Троей
И в плаванье цел оказался!
Блаку́ра напала с безудержным роем,
И конь под седлом отказался
Совсем от героя,
Не слушал и мчался и царь растерялся!
На копья врагов своей грудью нарвался.
Стрелой поражённый,
Пан с дерева наземь упал,
И шею о камень себе он сломал,
Орфей же от крови совсем заскучал,
И струнный форми́нга в бою замолчал,
И нет нигде песни, и музыка тонет,
И раненый в муках, страдания стонет,
Густую же тьму кто разгонит?
Кто Бестию адскую насмерть заколет?
Сам Минотавр ноздрями пышет,
Над головами падших жарко он дышит,
Тесея нет, и Ариадна громко плачет,
Чудесной нитью сети вяжет,
А Бестия уж рядом, ещё чуть-чуть — её накажет!
Порвались сети, друг погиб!
Любви уж новый господин,
Рогатый бык её несёт,
И вряд ли Бестии вернёт.
Могилы оскверняют демоны ехидны,
Кусают грудь
И не дают вздохнуть
А злыдни на плечах сидят,
Мешают воинам копьё воткнуть
Во плоть врага, и не дают передохнуть
Ни на секунду, и многие лежат -
Для них закончен бой
С самой судьбой!
А после уж погибли все,
Иже еси́ на небесе́.
VII
На холме стоят ворча
На глухого трубача,
