– Хорошо, раз так, – она подперла голову рукой и распевно начала, – Когда-то далеко-далеко на юге, где жили жрецы, что поклонялись Матери Артемиде называя ее звонким именем Изида, построили Великий Храм на берегу моря. А рядом с ним башню, что светом своим позволяла кораблям, затерявшимся в волнах синего моря, найти путь к берегу. Так и Храм этот позволял заблудившимся душам найти путь к берегу знаний и покоя, – Малка вздохнула, – Но Храм тот разрушили, так давно, что даже я не помню. От него потянули Посвященные ниточку, сначала на юг в пустынные земли, где встал новый Храм посвященный солнечной деве и правитель, живущий подле него решил посвятить себя Солнцу, но и он пал под ударами судьбы. И это было давно. Так давно, что я тоже не помню. Затем те, кто пошел на север, построили Храм Артемиды в Эфесе и Храм Аркона на Рюгене, и в них я принимала Посвящение. Вкруг же этой нити судьбы жили Новый Израиль и земля Афродиты Киприды. На стержне этом вырос великий Царьград, и мать все город Киев, – она замолчала и задумалась, – Однажды мы оторвались от нити этой. Ушли во Владимир и на берега реки Москвы. Стали ставить Храмы там,…но видно ошиблись мы, оторвав себя от пуповины своей, от нити той, что спряла нам Макошь-Судьба, и вышили узор вкруг нее норны. Нет таких сил, даже у Богов оторваться от кудели пряхи судьбоносной, от нити тебе сотканной. Потому и сгорел Эфесский Храм, в очистительном пламени, обрушились белокаменные стены Храма над Боспорской рекой, а вместе с ним и неприступные стены самого Царьграда. Пропал, с глаз сгинул, Храм Аркона. В морском тумане и пыли соленой рассеялся. Потому и рухнули стены у Святого града Иерусалима, и рассыпалась Мать всех церквей, что стояла на горе Сион, оставив свой алтарь, только для Посвященных.
– Мы ж как лучше хотели. Мы ж белокаменные чертоги и на Нерли и над Клязьмой и над Москвой-Смородиной возвели, – задумчиво, как бы сам собой размышляя, сказал Микулица.
– Видно не те Храмы, и не тем Богам. Потому и род нами хранимый. Мною хранимый, – поправилась Малка, – Мною хранимый род потому и сгинул. Те ветви, что остались на другие деревья приросли. Как вот он, – Она кивнула на Ромодановского, – Другие просто посохли. Остались черенки в других землях. Где-то растут пока. Не о том я, – она отмахнулась от мысли, как от назойливой мухи, – Оторвались мы в служении своем от нити нам предназначенной. Веры новые расплодились в круг, как порей в полях, как васильки во ржи. Красиво, да вот рожь побили всю, погубили зерно истины. Надобно вам возвращаться к пуповине общей. Потому путь вам туда к устью реки Нави. Там и град ставить, там и государя на трон сажать, покуда мы назад родовое древо в землю нашу не вернем.
– Так надо ж град ставить вкруг Ромовы, вкруг Алатырь-камня какого! – удивился Гуляй, – Иначе какой там главный стол? Кака там столица земли Русской?
– А кто же тебе сказал, что там стол главный будет? – вскинула голову Сиятельная, – Главный стол как был на Москве, так и будет стоять, до тех самых пор пока новый Храм там не поставим, пока законный род на трон не возведем! И хранить стол тот на Москве будет догляд братский, что за чистотой крови властной бдит, кто Святой Грааль бережет, как кровь государеву. Вот он и будет! – она кивнула на князя-кесаря, – У него Доля такая. А что б ему с вами, да вашим воспитанником не мотаться, время свое не тратить, ты Микулица, благородный кавалер Яков Брюс, храмовник потомственный, с сего дня будешь считаться надзирателем Братства Сионского при Петре Алексеевиче. Так то вот! Есть еще мысли у вас?
Не могет он без повиновения Великого Магистра надзирателем стать! – грозно насупив брови, выдохнул Ромодановский.
Могет! То я решила! Я сама с Неистовым Бернаром все обтолкую без вас. А вы пока собирайтесь и двигайте на западные земли, где еще братские общины сохранились. Решите все добром и по правилам. Оболтуса вашего посвятите. Найдите среди людей его двух-трех потолковей и их посвятите. Введите их в братский круг. Здесь круг создайте. Да что я вас, как детей малых, учу? Вы и без меня все это знаете. А ты князь-кесарь смотри, у тебя еще впереди дел гора, да не простых дел, таких, что руки по локоть в крови будут. Ну да ты отмоешься, отмолишься. Роллан вон поможет. Тени мои серые возьми в подмогу. Надоть еще кого, только свистни, помогу. Волхвов и ворожеек не тронь! Ведьм и ведуний не замай! Все! Выдернул, ты меня, не по делу! Так-то вот! Могли все и без меня решить! Мудрецы, – Жрица Артемиды встала, задумалась и окончательно добавила, – Запомните, от нити ни на шаг. Это хребет становой всей жизни нашей на земле и тянется он вдоль тех мест, где Храмы Старые стояли. Один раз ошиблись – второй не моги!
Может, останешься Малка? – просительно глядя на нее, спросил Микулица. Может останешься, – поддержал его Гуляй.
