Куда ты скачешь гордый конь… полностью

– Завяжите ему глаза и следуйте за тем, кто вас привел сюда. Вам брат можно следовать с открытым взглядом. Все это вы уже прошли, не раз видели и сами можете Посвящать меня, – голос начал удаляться.

Брюс вынул из кармана шелковый платок, завязал глаза Петру. Взял его руку положил себе на плечо, чтобы царь мог чувствовать, куда ему идти.

– Веди что ли?! – сказал он грубо, обращаясь к человеку в рясе.

– Извините командор. Меч при вас? – тихо спросил серый брат.

– Да. Он при мне шестое столетие, – сорвался Яков, – Веди!… Брат, – осадив голос, закончил он.

Они вошли в маленькую комнатку сбоку от левого нефа, открыли дверь и стали спускаться по ступеням ведущим вниз.

– Мы спускаемся на первый этаж Храма Соломона, как когда-то называли конюшни Соломона на Храмовой горе, – пояснял Брюс, шепча в ухо Петру, – С тех пор так и повелось новичок приходит на первый этаж Храма.

Они спустились в нижнюю залу. Вернее в прихожую перед этой залой. Монах кивнул Якову. Тот задал ритуальный вопрос.

– По своей ли доброй воле и согласию, без принуждения пришел ты сюда?

– Да, – ответил заранее наученный Петр, – По своей доброй воле и согласию, без принуждения пришел я сюда.

– Знаешь ли ты, куда пришел? – продолжил Брюс.

– Я пришел к товарищам по братству, избранному и посвященному святому Иоанну, – заучено отвечал неофит.

– Нет ли в желании твоем корысти или злого умысла?

– Нет. Токмо жажда новых знаний и самоусовершенствования, а также желание принести пользу своим товарищам и братьям.

– Тогда скинь с себя одежду верхнюю, как снял бы грехи с себя. Оставь исподнее одно. С ноги левой сними башмак и носок. Оголил ногу? – Брюс продолжал готовить ученика, – Все предметы из металла разного здесь оставь.

– И крест нательный?

– И крест. Наклонись. – Яков надел Петру на шею веревку, конец которой волочился по земле. Сверху повязки надел еще колпак. Сказал кому-то невидимому, – Готов.

– Они двинулись в сторону залы. Дорогу им заступил страж с мечом в руке.

– Это тайлер, – шепнул Брюс, – Страж стоящий у ворот.

– Понял. Как у нас мытарь, – также шепнул Петр.

– Пожалуй, – усмехнулся Брюс и тут же вспомнил, – «У ворот увидел он сидящего на мытнице одного из сборщиков податей, мытаря, именем Левия, сына Алфеева». – еще раз усмехнулся, – Тоже через тайлера проходил Иисус-то их.

– Готовы ли? – громкий вопрос мастера перекрыл их шепот.

– Тайлим ваше преподобие, – голос младшего дьяка был услужлив.

– Займитесь своим делом и сообщите тайлеру, что мы открыты перед учеником.

– Дверь затайлена, – опять подал голос младший дьяк.

– Кто тайлер?

– Мастер с мечом.

– Его обязанности?

– Отгонять непосвященных и любопытных, следить, чтобы никто не входил или не выходил без ведома, – младший дьяк кивнул Брюсу, и тот, взяв Петра за руку, повел его в залу.

– Чего они там делали? Чего это – тайлить? – зашептал Петр.

– Это они вроде с нас мыт у ворот брали, – понятно объяснил Яков.

В большой зале Брюс увидел знакомые ему с тех древних пор атрибуты братского Посвящения, который еще придумывали первые девять братьев-храмовников, у одного из которых начинал он свою немереную жизнь простым оруженосцем. В центре зала он увидел круг, как и у них там, в Куполе на Скале, как и во всех их круглых Храмах и Тамплях. В центре круга точку, означающую каждого брата, как центр единства всех. Слева посох Иоанна Крестителя, справа Иоанна Богослова.

– Так все правильно, тогда каждый из нас был и воин и ученый. Нес разум огнем и мечом. Как там говорил-то Гог Поганый, – он непроизвольно потер лоб, – Ах да, – вспомнил Микулица, – «Не мир я вам принес, но меч». Два посоха две стороны познания.

Рядом с кругом в полумраке отблесков от факелов он различил Босеан – боевой флаг тамплиеров, выложенный из двух каменных плиток. Белой и черной.

– «Бог есть любовь» – опять вспомнил боевой клич храмовников, с которым он ходил под этим стягом в бой.

Обратил внимание, что стоящие у стен были в перчатках. Это вызвало у него улыбку, которую он постарался скрыть. Тогда металлическая сетчатая рукавица была просто обычной одеждой каждого из них, сейчас это казалось маскарадом.

– Небось, ведь и не помнит никто, откуда повелось, – опять взгрустнул он и тут заметил, что на алтаре лежат циркуль и угольник.

Он напряг зрение, пытаясь понять, зачем они здесь. Ярко вспыхнувший факел, неожиданно осветил алтарь и Яков понял, что это просто Печать Соломона, составленная из строительных инструментов. Шестиугольная звезда, когда-то олицетворявшая для них взаимопроникновение сил света и тьмы друг в друга. Единство всего в этом мире. Добра и зла, Солнца и Луны. Дня и ночи.

– Хитро придумано, – опять одобрил он, – Молодцы.

В этот момент, взяв с алтаря циркуль, навстречу ему уже выступил старший дьяк, держа этот циркуль в руке. Жестом, приказывая им остановиться. Прижав одну ножку к обнаженной груди царя, он торжественно сказал.