– Брат Петр, при твоем первом вступлении в залу эту, в братство наше я встречаю тебя острием, направленным в левую грудь, чтобы показать тебе брат, что память об этом уколе должна вечно храниться в памяти и совести твоей, дабы не выдать тайн нашего братства. Память эта должна вечно биться в твоем сердце. Любой брат напомнит ее тебе словами «Мое сердце», сказанными на любом языке.
Брюс в качестве поводыря новичка, взял Петра за плечо и повел его вдоль стен залы. При первых же шагах ученика раздался удар молота.
– Молот начал ковать твою судьбу, – пояснил поводырь. Не удержался, подковырнул, – А ты, «Пусть Алексашка кует!».
– Веруешь ли? – громкий вопрос заставил вздрогнуть.
– Да!
– В кого?
– В Высшую силу, – как учил Яков, дал ответ Петр.
– Кто идет, – рука младшего дьяка уперлась в грудь.
– Я Петр Алексеевич Романов, царь Московский, долго пребывавший в потемках и теперь ищущий выход к свету и благу, как поступали раньше все братья, – Петр повторял слова, льющиеся ему в ухо со стороны Якова.
– Иди, – они пошли дальше по кругу, пока не подошли к Мастеру Христофору.
– Откуда ты пришел и куда направляешься? – теперь вопрос задал сам Мастер.
– Иду с Запада и направляюсь на Восток, – за Петра громко ответил Брюс.
– Почему ты покинул Запад и идешь на Восток?
– В поисках света! – голос храмовника был крепок. Он вспомнил свою клятву там, у стен Иерусалима. Он до сих пор искал свет.
Получив кивок Мастера, он подвел ученика к алтарю.
– Клянись неофит. Твоя клятва не будет мешать твоему долгу и обязанностям перед страной, семьей и друзьями. Даже перед твоим Богом. Клянись! – после этих слов, поводырь помог Петру опуститься на левое колено, положил его левую руку на алтарь ладонью вверх, а правую на фигуру из циркуля и угольника ладонью вниз.
– Я Петр царь Московский по своей воле и согласию с сего момента и впредь всем сердцем клянусь и обещаю, всегда и везде хранить в тайне, никогда и никому не открывать уменья, части или стороны тайной вести древнего братства, которая мне известна, или станет известна, сейчас или в другой момент, собеседнику или любому другому, кроме истинного и верного брата, – голос его дрожал, но он дочитал до конца выученную заранее клятву, – Если я сознательно нарушу это обязательство ученика, то пусть постигнет меня суровая кара, пусть мне перережут горло, вырвут с корнем язык, а тело зароют в сырой песок на самом низком уровне отлива, где море наступает и отступает дважды в сутки. Клянусь выполнить все до конца и полностью, – он закончил, и в воздухе повисла гнетущая тишина. В тот момент, когда нервы уже готовы были лопнуть, как натянутая струна, голос Мастера разорвал тишину.
– Твое желание!
– Видеть свет!!! – почти выкрикнул Петр. В этот момент Брюс сорвал с его головы колпак и повязку. В глаза ударил свет ярко горящих факелов, и Петр увидел стоящих вкруг себя людей в монашеских рясах и с откинутыми капюшонами, – Братья! И я Брат!!! – кричало все внутри него, но он оставался, внешне спокоен.
Великий Мастер Христофор подошел к нему, неся на вытянутых руках кусок овечьей кожи. Простой, необрезанный и не подшитый кусок кожи. Подошел и обвязал им его по талии.
– Когда-то мы обвязывали себя по талии овечьей шкурой в знак обета целомудрия, – подумал Микулица, – Все мы, первые храмовники, там, в Тампле на Храмовой горе. А теперь я, Яков Брюс, обвязываю своего ученика, наверное, золотым руном, – он криво ухмыльнулся своим мыслям. Поймал испытующий взгляд Великого Мастера, но выдержал его спокойно. Он был выше его не просто на целую голову, и не просто на ступень познания, на вечность.
– Дай мне что-нибудь из металла – протянул руку Петру Христофор.
– Что? – Петр растерялся. Все металлическое даже нательный крест он оставил в прихожей по приказу тайлера.
– Дай! – настаивал Мастер.
– Так нет же ничего! – Петра начал дергать тик. Брюс сжал ему предплечье, как учил Лефорт и снял приступ.
– Теперь ты такой же бедняк, как и все мы. Здравствуй брат, – Христофор Рен обнял его. Посвящение закончилось.
– Иди Петр, – сказал Брюс, – Иди, младший дьяк тебя проводит. Посиди там, в большой зале. Братья должны передать тебе секреты тайных жестов и знаков. Секреты тайнописи и получения знаний. Я подойду потом. При этом действе мне присутствовать нельзя, может братья хотят тебе открыть какую-то специальную тайну, – он улыбнулся, скрыв улыбку под каменной маской лица, и про себя добавил, – А мы тут с Мастером потолкуем о завтрашнем дне.
– Потолкуем, храмовник, – вспыхнуло в его мозгу согласие Мастера.
– Потолкуем Посвященный, коли ты так продвинут в нашем ремесле, – мысленно ответил Яков, – Среди Совершенных меня зовут Микулица. А чей ты?
– Я служил Великому Мастеру Жаку.
– Жаку де Моле?
