– Принесешь книгу, там я решу: либо оставлю себе, и ты под надзором моим будешь сокровища добывать, либо ждут тебя кнутобойцы, – светлейший мрачно улыбнулся своей шутке, – Словом понял, что тебя ждет, – жестко произнес князь, – Прямо сейчас и пойдешь с моими людьми.
– Твое слово князь – мое исполнение, – заметно повеселел кладоискатель, – Сегодня к вечеру мой кладник будет у тебя.
Меньшиков махнул рукой, отпуская вора, но вдруг задумался:
– Если ты знаешь тайну московских кладов, почему сам не разбогател?
– Каждому положен только один клад в его жизни, – усмехнулся вор, – Мой еще в земле спрятан.
– А что ж ты тогда с найденными сокровищами делаешь? – тоже усмехнулся Алексашка, – И как ты пропащая душа знаешь, твой клад али нет?
– О, кормилец то большая наука, – хитро посмотрел Конан, – Сокровища они как живые. Сами в ухо шепчут и где их искать и что с ними делать. Один клад отыщешь, а он кричит: отдай меня в монастырь, отдай, монахам нужен я! Другой шепчет: раздай меня нищим у собора Богородицы…. А третий так и звенит своими монетками: пропей, не жалей, прогуляй с народом лихим. Кто их голосов не слышит, тому беда. Кто их волю не выполнит – тому всяка ложка поперек горла. Либо царевы люди в железо закуют, либо лихие зарежут, либо сглаз, либо напасть. Честь – она дороже золота. Надо сокровища и клады слушать и слышать.
– Ох, и горазд ты брехать, – засмеялся в голос Меньшиков, – Ладно вечером поглядим, что это за книжица – твой кладник…да не забудь указать, где Александра прячется. Понял? – он грозно насупил брови.
К вечеру вернулись люди княжьи с вором на цепи. Влас наклонился к уху светлейшего:
– Ваше сиятельство, указал вор дом на Кукуе, где жид живет. Ворвались, да видать кто-то нас упредил и хозяев известил. Дом пустой. Самовар горячий и печь топлена, а дом пустой. Одежек бабьих полно, да все для княжны в пору. В жемчугах и лалах. На конюшне санки в коврах, а лошади, таких и у императрицы нет. Но пуст дом. Прям, перед нами ушли, только что хвостом, как лисы снег не замели. Упредил кто-то.
– Кто! – взревел Александр Данилович.
– Воры! – коротко ответил Влас.
– А этот?
– Этот вывел нас к палатам Малюты Скуратова. Нырнул в потайной лаз, а там…, – он наклонился к уху князя, зашептал, – а там сундук кованный, я в него глянул, а он полон серебра да злата, – Влас показал древний золотой динар.
– А кладник принес?
– Говорит, что кладник в другом тайнике.
– В каком другом?!!
– Что под кремлевской стеной из-под берега Неглинки туда идет.
– Так ступайте! И с цепи его не спускать! Уйдет угорь скользкий, как царевна ушла! – Меньшиков повернулся к другому слуге, – Приказ отдаю. Всех жидов задержать на заставах, до моего приказу!
Кладоискатель повел княжих ярыг к Неглинке. Спустился к берегу, раздвинул кусты и скомандовал:
– А теперь служивые, кто посмелей за мной! – указывая пальцем на лисью нору. Ярыги переглянулись, но не полезли.
– Не робей робяты! А-то нырну один в землю, а вас князь на конюшне запорет…. А хотите и в самом деле ждите здесь. Чего одежонку пачкать?.. Я мигом вернусь!
– Не ребятки, – сказал Влас, наматывая цепь на руку, – Этот ухарь ускользнет только дух останется, – и, кряхтя, полез за Конаном.
– Свечей никто не догадался взять? – спросил вор, когда они проползли по узкому лазу под кремлевской стеной и вывалились в просторный зал. Служки только развели руками. – Ничего с одной справимся, – утешил Осипов и зажег свечку, – Тут недалеко осталось. Идите за мной, только не напирайте, а то погасите. Дышите как лоси!
Служки чуть приотстали, а Конан резко свернул в боковой проход и тут же зажглись, заплясали огоньки слева и справа, впереди и сзади, Промелькнула черная тень колдуна в шляпе с пером и закрутилась огненная карусель.
– Не балуй! Отзовись! – крикнул Влас и дернул за цепь.
С лязгом упала цепь на каменный пол и как бы от ее грохота погасли, пропали огоньки. Накатила черная тьма.
– Проща-а-айте служивые! – раздался далекий голос вора, отскакивая от каменных стен и потолка, – Передайте князю, что погубит его серебро и злато. Оно ведь только блестит,… а не греет. Попомнит он мои слова скоро…скоро… скоро…
Хохот рассыпался в темноте, гулко отзываясь в подземелье, да проскользнули мимо стражей тени, то ли мертвяков, то ли бесов, от чего зашевелились у них волосы и разом поседели. Ноги приросли от страха к полу. А из глубины подземельной Москвы опять донеслось.
– От мороза и холода злато не дрова, не согреет! – и завыло по-волчьи так, что не помнили они, как вылетели на свет божий и добежали до дома князя.
Конан свернул в боковой проход и уверено пошел по нему, повернул еще раз и наткнулся на спокойно стоящего Брюса.
– Спасибо за службу искатель! – сказал чародей, – Проси награду.
– Так это я… долг возвращаю, – оторопело ответил Осипов, – Хотя все равно спрошу. Как ты цепи-то снял? Али секрет колдовской, какой? Тогда не говори.
– На тебе этот секрет, – Брюс протянул ему мешочек с сухой травой.
– Никак разрыв-трава? Так она ведь в руки идет тому только у кого цветок папоротника и корень плакуна есть! А таких на земле нет!!! – опешил Конан.
