– Есть друг ты мой сердешный. Есть! Это разрыв-трава. Она запоры разрывает и с кладов заговоры снимает. Она еще ключ-трава зовется. Если в кузню ее подкинешь, то кузнец ковать не сможет. А еще на Ивана Купалу об нее коса ломается, – Брюс улыбался, и кладоискатель видел его улыбку в темноте, – Бери вор, бери, тебе она нужнее. Помни одно, честь – дороже золота. И еще будет во мне нужда, крикнешь одно слово «Воля!»
– Просто крикнуть?
– Просто крикни. Крикни и иди. Я сам явлюсь и помогу. Спасибо тебе за службу, – Брюс повернулся, взмахнул черным плащом и пропал.
На заставах, среди пойманных жидов, Александру не нашли. Императрица Екатерина, кусая от злости руки, что ни золота, ни молодильного зелья, ни ненавистной Александры, Меньшиков из Москвы не привез, всех собак спустила на жидов. По губерниям громыхнул указ.
«Указ Именной, состоявшийся в Верховном Тайном Совете 26 апреля 1727 года. О высылке Жидов из России и наблюдении, дабы они не вывозили с собою золотых и серебряных Российских денег.
Сего Апреля 20, Ее Императорское Величество указала: Жидов, как мужеска, так и женска пола, которые обретаются на Украине и в других Российских городах, тех всех выслать вон из России за рубеж немедленно, и впредь их ни под какими образы в Россию не впускать и того предостерегать во всех местах накрепко; а при отпуске их смотреть накрепко ж, чтобы они из России за рубеж червонных золотых и ни каких Российских серебряных монет и ефимков отнюдь не вывезли; а буде у них червонные и ефимки или какая Российская монета явится и за оные дать им медными деньгами».
– Посмотрим, что ты гадюка без денег сделаешь? – зло шипела императрица, подписывая Указ, – Посмотрим, как ты нас с трона свергать будешь, когда в кармане вошь на аркане! Тоже мне Петрова дочка. Монсовский выродок!
Ум человека можно определить по тщательности, с которой он учитывает будущее или исход дела.
Теперь пьянство стало постоянным занятием Екатерины. Все эти месяцы после Указа были одним сплошным кутежом. Что она пыталась приглушить в себе? Стыд, которого у нее не было? Страх, который не проходил? Кто ж его знает. Утро императрицы начиналось с визита Меньшикова. Сразу опорожнялось несколько стаканчиков водки. Иногда государыня обращалось к делам, но каждое утро выходила в приемную, где собиралось множество солдат, матросов и рабочих. Всем она раздавала милостыню, а если кто просил царицу быть приемной матерью его ребенка, она никогда не отказывалась. Она присутствовала на гвардейских учениях и сама раздавала солдатам водку. Все-таки совесть глушила, по-видимому. Умерла она в одночасье. Слухи сразу же определили, что это или колдовство, или злая рука какое зелье ей в стаканчик подлила. Престол достался малолетнему Петру Алексеевичу Второму, полному теске своего взбалмошного деда, сыну умученного царевича Алексея, старшего сына императора Петра. Маленького Петра возвели на престол стараниями светлейшего князя. Иезуиты во главе с Толстым попытались напомнить про волю самого Петра о царевнах, но были жестко прижаты с одной стороны Ромодановским, с другой Меньшиковым, что закончилось отставкой Толстого и ссылкой его в Сибирь. Сиятельный Александр Данилович начал вынашивать большие планы.
Для начала он решил убрать с дороги Елизавету. Убрать не так, как мечтала пропойная императрица, а хитро по-меньшиковски. Из Гольштинии был скоро вытребован родственничек ее сестры Анны по мужу, епископ Любской епархии Карл-Август Гольштинский, младший брат правящего герцога. Партия эта была более чем скромная, но позволяла сбагрить Елизавету к Анне под бочок, а там, глядишь, или лихоманка их обеих приберет в одночасье, либо еще какая напасть. Обстоятельства не допустили этого брака или чья-то рука жестко держала коней судьбы под уздцы, направляя их бег, но жених умер в Петербурге, так и не дойдя до алтаря. Не предвидя лучшей партии в будущем, Елизавета глубоко опечалилась его смертью, однако проходящий мимо нее Брюс бросил, не разжимая губ, – «Жди».
Второй мыслью светлейшего стало желание женить Петра маленького на своей дочке. Однако все рухнуло разом. Гвардейцы скрутили светлейшего, упаковали в сани со всей семейкой, и отправили в Сибирь, в снега и морозы. Вспомнились тут ему слова вора Конана Осипова, что золото не дрова в мороз и стужу не согреет.
Двор подался на Москву. В первопрестольную. Поближе к трону Мономахову. Петр маленький готовился возложить на себя шапку и бармы своих дедов и прадедов. Готовился воцариться на Руси и повенчаться на царство в Соборах Кремлевских. Сначала на царство, а потом с родами древними обручиться, взяв в жены Екатерину Долгорукую.
А пока компанию юному государю составляла тетка Елизавета. Не обольщая своего племянника, Елизавета оторвала его от серьезных занятий и учебников. Бесстрашная наездница и неутомимая охотница, она увлекала его с собой на далекие прогулки верхом и на охоту.
