Дедушка задумчивый. Спросишь его, так он молчит. Долго так молчит. Думаешь уже, что он не услышал или услышал да забыл, хочешь ещё раз спросить, а он возьмёт да ответит. Мама говорит, дедушка всегда такой был. Долго думает. Говорит, что отвечать сразу – невежливо, даже если вопрос пустяковый. А мне вот иногда на свой пустяковый вопрос хочется услышать пустяковый ответ, а не ждать, пока у него там красивая мысль испечётся в мозговой печке. Так что я редко спрашиваю дедушку, а то это надолго.
Когда мама сказала, что я с Аюной поеду в Листвянку, так я сразу представил, что мы сидим с дедушкой по вечерам за столом и долго думаем, прежде чем ответить. Скукотища! Я бы лучше тоже в ретрит пошёл. Я и мантры всякие знаю. Но потом решили, что ещё Саша с нами поедет! Дедушка никогда бы не согласился, но он теперь счастливый и на всё соглашается. Мама говорит, этим нужно пользоваться. Она хочет у него компьютер какой-то выпросить.
У дедушки в нерпинарии родился нерпёнок. Вот он и счастлив. Такого ещё не было. Назвали его Лаки. Это Счастливчик по-английски. Потому что в неволе нерпы не рождаются. Так всегда говорил дедушка. А тут родилась. Вот дедушка и радуется. Так что в Листвянку мы поедем втроём. Саша едва отпросился у мамы. Ему только нужно четверть на пятёрки и две четвёрки закончить. Ну, это он может.
Но я не сказал главное. У деда недалеко от Листвянки есть сарай. Мама его называет научной станцией. Я его видел, когда проезжали рядом. Он на самом берегу Ангары. А внутри никогда не был. Никто не был, даже мама. И что там делается, никто не знает. Я иногда хожу в дедушкин нерпинарий, меня там тренеры спрашивают, знаю ли я что-то про сарай. И сами рассказывают, что о нём много всяких слухов. Говорят, дедушка там опыты ставит над животными. Такие страшные, что никому показывать не хочет. Говорят, он там крыс в “Доместосе” топит. Сунет крысу в банку, закроет крышкой и стоит с секундомером – считает, сколько она там проживёт. Вот такие опыты. Ещё говорят, он хомячков там режет. И опять с секундомером стоит – ждёт, сколько они, разрезанные, продержатся. И у него большие такие резиновые перчатки, и с них кровь капает. Мама в эти страсти не верит. А в нерпинарии говорят, он и нерп там мучает.
Теперь я знаю, зачем еду в Листвянку – разгадать тайну его сарая. Аюна и Саша помогут. Ну и в поход, конечно, пойдём! Нас никто не пустит, а мы пойдём.
По берегу. Заберёмся подальше. Надеюсь увидеть стаю диких нерп! Будем жарить сосиски на костре и смотреть на море. Да, мы тут Байкал называем морем. Мама говорит, туристы всегда удивляются этому.
А ещё на Ангаре устраивают заплывы на льдинах. Когда лёд начнёт трескаться, садятся на него и плывут по течению, а их сопровождает лодка, чтоб не утонули. Саша говорит, что сплав на льдине от Шаман-камня начинается. А сарай дедушкин там совсем близко. Заодно посмотрим.
Если дедушка мучает животных, мама должна знать. Она животных любит и всегда молится за них. Говорит, буддисты должны молиться за всех живых существ, даже если это какая-то букашка.
Ну ладно, я пойду. Сегодня снегопад, будем заваливать “Бурхан” снегом, чтобы его никто не поджёг. И зальём стены водой, чтоб ледяной панцирь получился.
Потом ещё напишу».
Субботним утром Максим, Аюна и Саша собрались в «Бурхане» по красной тревоге.
– Принесли? – спросила Аюна.
– Вот. – Саша показал завёрнутую в целлофан банку.
– Бензин? – прищурилась Аюна, стараясь в полумраке штаба разглядеть, есть ли что-то в банке.
– Керосин.
– Тоже сойдёт.
– Ещё как сойдёт! – возмутился Саша. – Кое-как у папы из гаража стащил. Если он узнает…
– Да-да, убьёт, – усмехнулась Аюна. – А ты? – Она посмотрела на Максима.
– Вот. – Максим распахнул куртку и показал спрятанную под ней простыню.
– Спички взял?
– Взял.
– Хорошо. А у меня вот.
Аюна достала из портфеля большой пакет. Максим и Саша заглянули в него. Там были собачьи принадлежности. Игрушки в виде хомячков, мячики, пищащие косточки, крутящиеся колбаски, две пластиковые миски, пакет корма, поводок, намордник и даже какие-то лекарства.
– Откуда это? – удивился Саша.
– Разбила копилку.
– Это всё в копилке лежало?
– Нет, умник. В копилке лежали деньги. Я копила на швейную машинку.
– Зачем тебе машинка?
– Теперь не важно. Важно, что я купила всё это.
– У тебя же нет собаки…
– Какая наблюдательность!
– Да хватит, надоели уже! – не выдержал Максим. – Юнка, говори по делу, чего случилось.
– Сам ты Юнка! Не называй меня так. Дяди Чимита хватает.
– Говори.
– Ладно, слушайте внимательно.
Узнав, что именно задумала Аюна, ребята вздохнули. Они привыкли к её чудачествам. Им даже нравились приключения, в которые она их втягивала. По традиции нужно было поворчать, прежде чем согласиться, но этот план Аюны приняли молча.
– Пойдём через Аграбу? – спросил Саша, разложив на коленях карту дворов и подсветив её карманным фонариком.
– Не всё так просто, – качнула головой Аюна.
– Это почему?
– Нужно идти по сумеречной тропе.
– Какой?
– Сумеречной, Людвиг. Или тебе по-хохлацки сказать? Уши чистишь по утрам?
