Ребята одолели сглаженный колобовник, вышли на поляну вычищенного ветрами льда – на таком можно было устраивать хоккейные матчи. Поднялись на гряду мутного нажима, осторожно спустились с него на усыпанный ледяными осколками наст. С опаской прошли через широкую застругу – боялись, что под ней окажется логовище с нерпячьими тоннелями, в одном месте даже остановились и прислушались, не скребётся ли под ними какой-нибудь кумуткан.
С каждым шагом путь становился интереснее. Завывали пленённые, закованные в цепи снежные гиганты. Грохотали лавины, на ребят неслись вековые глыбы. Тропа неожиданно уводила далеко вверх, серпантином огибала вершины гор. В затенённых, усыпанных черепами пещерах копошились бледные шипастые существа, их приходилось отпугивать стрелами и лязгом мечей. Затем тропа опускалась в затхлые расщелины, плутала по лабиринту, в стенах которого Максим разглядел силуэты давно замёрзших и залитых льдом воинов.
Одолев ловушки, вьюги, миражи и сопротивление местных племён, ребята вышли к громадине очередного тороса. Цепляясь за острые углы, подошвой пробивая ступени, перебрались через него и замерли. Аюна схватила Максима за рукав. Саша тихо рассмеялся. Они нашли то, что искали.
В расстелившейся долине ребята увидели урган – лежбище байкальских нерп. Их было немного, чуть больше десяти. Они загорали вокруг пятиметровой проталины. В ней виднелась тёмная вода Байкала.
– Нашли! – радостно прошептал Саша. – В такую дыру не то что Клякса, целый отряд кумутканов влезет!
– Дай мне! – Аюна пыталась забрать у Максима бинокль.
– Сейчас, подожди.
Высохшие под весенним солнцем, нерпы жмурились и, кажется, дремали. У них был тёмно-коричневый мех, покрытый серыми разводами. Большие, упитанные туши. Они располагались строго по кромке бассейна и тяжестью своего тела продавили в насте неглубокие лежанки, заодно покрыли их шерстью, словно устелили коврами. У них продолжалась линька. Нужно было закончить её до мая. Иначе придётся выходить на берег, а это будет слишком опасно – там их подстерегают охотники.
Максим видел в бинокль, как один из аргалов вздрогнул и, заломив шею, подозрительно посмотрел направо. Должно быть, какой-то шум привлёк его внимание. Остальные нерпы тоже обеспокоились, но ленились вытягивать головы, поэтому смотрели лишь на аргала, уверенные, что по его поведению сразу поймут близость угрозы.
Максим хотел отдать бинокль Аюне, но тут заметил, как в проталине всплыла ещё одна нерпа. Поискала себе свободную лежанку. Уцепилась передними ластами за покатую кромку и попыталась выбраться. Ворошила воду задними ластами, дёргалась. Разбудила двух соседей, они теперь сыто и угрюмо следили за её попытками вылезти из
Максим усмехнулся и наконец протянул бинокль Аюне. Она поспешно взяла его, но отчего-то смотреть стала не на лежбище, а куда-то в небо.
– Это хорошо, – шептал Саша. – Но как мы сюда дотащим Кляксу?
– Можно запихнуть её в спальник, – предложил Максим. – И тянуть за собой.
– Ну да, – согласился Саша. – Может, тут есть её родители.
– Где?
– Ну, среди этих нерп. Признают и к себе заберут.
Максиму вспомнился нерпёнок Тюлька, которого молодые полярники привезли в нерпячий улус, надеясь, что он сам отыщет свою семью. Максим улыбнулся. Вспоминая эту историю под Новый год, он, конечно, не предполагал, что сам окажется в заснеженных полях, среди диких нерп.
– Смотрите. – Аюна указала в небо.
Максим зажмурился, поднял руку козырьком и под облаками различил чёрную точку. Она неспешно приближалась к ним со стороны восточного берега.
– Это ворон, – испуганно прошептала Аюна.
– Наверное, – согласился Саша.
– Ты что, воронов не видела? – хмыкнул Максим.
– Да вы что, не понимаете?! Это ворон! – последние слова Аюна прокричала громким отчаянным криком. Ветер подхватил его морозными объятьями и разнёс на многие километры вокруг, пугая и предостерегая ледяную пустыню.
Это и в самом деле был сын Ажи́ра-бохо́ – чёрный ворон. Он с интересом смотрел вниз. Видел, как по насту скользит его тень, словно заяц мчится от хищника. Видел, как, напуганные человеческим криком, разом обвалились в полынью все нерпы небольшого ургана. Присмотрелся, не осталась ли после них какая-нибудь рыбёшка, сделал быстрый круг, затем полетел дальше – к видневшемуся невдалеке оранжевому пятну. Он знал, что это – палатка. Знал, что возле неё встречаются объедки, что ими можно поживиться.
