Куда уж хуже? полностью

Чистящие средства. Но никаких наркотиков, Джон, никаких психотропных препаратов.

Естественно. Возможно, я свяжусь с твоим приятелем. Дашь его номер?

Псевдоним продиктовал номер и добавил:

Я позвоню и предупрежу его.

А скажи, на фабрике твоего приятеля используют промыш­ленный газ?

Надо уточнить, но, скорее всего, да. Судя по той еде, которую потребляют в Техасе и Мексике, они используют промышленный газ повсеместно.

41

То, что Энн-Мэри тоже хочет поехать, оказалось полной нео­жиданностью для Энди Келпа.

Только не говори, что ты отлично знаешь еще и Лас-Вегас, — предупредил он.

В жизни там не была, — заверила она. — Единственной азартной игрой в нашей семье всегда была политика.

Этот разговор происходил вечером в среду, в такси, едущем по центру города. Они пообедали с Гасом и его подругой Тилли, схо­дили в кино в Виллидже и теперь направлялись в квартиру, которая еще недавно была жилищем Келпа, но теперь стремительно стано­вилась «их» домом. И вот тут оказалось, что Энн-Мэри собирается ехать с ними на ограбление в Вегасе. Этого было достаточно, чтобы заставить Келпа приступить к пересмотру их отношений прямо в такси, пока Энн-Мэри безмятежно изучала его профиль.

За многие годы у Энди Келпа накопился изрядный опыт отно­шений с противоположным полом, часть которых была оформ­лена официально, включая разнообразные церемонии и ритуалы, а часть — нет. Исходя из этого, все отношения между полами он делил на две группы, правда, не по степени официальности, а по длине и оставшимся чувствам: 1) короткие и нежные; 2) долгие и ненавистные.

Келп понимал, что распространять эту классификацию на всех не следует. К Джону и Мэй, например, она явно не подходила. Но что касается себя, любимого, он был твердо уверен, что каждый новый роман начинается в самой высокой точке и постепенно ослабевает, неуклонно катясь вниз. Поэтому непродолжительные встречи после своего завершения вызывали у него легкую ностальгию и некое подобие неистраченной страсти, на фоне которых совершенно рас­творялись в дымке времени всякие неприятные моменты. Более длительные отношения оставляли в памяти рубцы и шрамы в виде непреодолимой досады и воспоминаний о взаимных обвинениях, незаслуженных оскорблениях и неразрешимых спорах.

Поэтому сейчас, находясь в такси рядом с ожидающей его решения Энн-Мэри, Келп задавался вопросом: как он хочет ее запомнить? С теплотой и нежностью или с ненавистью и отвра­щением? Если она достаточно важна для него (а она, безусловно, важна), тогда не пора ли сказать ей: «До свиданья, Энн-Мэри!»?

Но с другой стороны, он был вынужден признать, что плохо представляет свою жизнь, если сейчас распрощается с ней. Она нравилась ему, и он знал, что нравится ей тоже. И самое глав­ное, она разительно отличалась от всех женщин, которых он до этого знал, одной чертой: она совершенно не заморачивалась по поводу будущего.

И это для Келпа было удивительно. Каждая женщина, с кото­рой он когда-либо встречался, все время, не занятое беспокой­ством по поводу своей внешности, обязательно посвящала вопро­сам о том, что будет с ними завтра. Они все были просто заци­клены на их с Келпом совместном будущем и жаждали гарантий и обязательств, желательно в письменной форме. Для Келпа же, чья жизненная философия сводилась к принципу: «Жизнь полна неожиданностей, и главное — избежать неожиданностей непри­ятных», это стремление расписать по пунктам завтрашний день казалась абсолютно необъяснимой. В таких случаях его реакция была одинаковой: «Зачем думать про завтра, если не знаешь, чем закончится сегодня?».

(Конечно, подобная философия изрядно нервировала его под­руг и могла сама по себе стать причиной разнообразных непри­ятных неожиданностей, но пока что Келп счастливо избегал их. Однако, с учетом его беспокойного образа жизни, полностью исключать это было нельзя).

Энн-Мэри была совершенно иной. Она резко ворвалась в жизнь Келпа и, похоже, особо не волновалась о том, что может произойти завтра. Они оказались два сапога — пара. Сегодня нам хорошо вместе, а завтра — будет завтра, правильно? Правильно.

Такси приближалось к их квартире. Поблескивая глазами, Энн-Мэри ждала, слегка улыбаясь. «Если ей абсолютно по фигу, что будет с нами завтра, почему я должен напрягаться по этому поводу? — решил Келп. — Все, в чем я уверен — сегодня мне не хочется с ней расставаться».

Если мы когда-нибудь разбежимся, — хрипло спросил он, понимая, что слово «если» само по себе уже означает, что сейчас они не расстанутся, — чем ты займешься?

Просияв, она пообещала:

Что-нибудь придумаю. Вместе придумаем.

42

Уайли Бренч стоял, по обыкновению чуть выставив вперед одну ногу, подбоченясь и слегка прищурив глаза, словно ков­бой с Дикого Запада, если не считать того, что в кобуре у него на поясе вместо шестизарядного револьвера покоилась портативная рация. Он считал себя неотразимым в коричневой форме главы службы безопасности и красовался перед большим окном, наблю­дая за туристами, которые, разинув рты, точно рыбы, толпились у озера и швыряли в него монетки.