— Нет, погоди, милочка! — Мать прикрыла дверь и пошла на Лиз, прямая, с расправленными плечами, и в темноте лицо её казалось одновременно грозным и до глубины души поражённым. — От тебя два года ни слуху ни духу, и ты вот так врываешься в наш дом, будто какая-то воровка? Через окно?
— Мне было нужно, — сказала Лиз. — Для работы.
— Что же у тебя за работа такая⁈
— Не важно. Я нашла то, что мне нужно, и просто уйду. Сделай вид, что меня не видела, и живи дальше.
— Шарлотт! Где ты там⁈ — раздался громкий голос отца, полный негодования и нетерпения.
— Я сейчас, Говард! — крикнула мать.
— Не говори ему, — взмолилась Лиз, отступая к окну.
Ужас перед отцом продолжал сковывать её даже сейчас. Она была готова: на шее висел кулон против чтения, но это лишь внешняя защита. Внутри она всё ещё чувствовала себя маленькой девочкой, на которую накричат, которой дадут пощёчину или оплеуху, поставят в угол или запрут в комнате. Как будто сам образ отца мог закрыть сейчас все двери и опять посадить её в клетку.
— Шарлотт! — Его тяжёлые шаги послышались в столовой, которую от гостиной отделял лишь узкий коридор. — Мы заставляем гостей ждать!
— Я уже иду, Говард! Только приоткрою окна в гостиной. В доме очень душно. — Она обернулась к Лиз и прошептала: — Уходи.
Лиз распахнула глаза, от неожиданности даже забыв, что стоит поспешить.
— Иди давай, — строго прошептала мать, и Лиз закивала. Подхватила сумку и бросилась к окну.
— Спасибо, — прошептала она, садясь на подоконник.
— С кем ты там разговариваешь⁈ Я слышу голоса!
— Ни с кем, Говард, тебе кажется!
Шаги ускорились.
— Скажи ему, что я угрожала тебе пистолетом, — фыркнула Лиз. — Он поверит, с него станется.
Она спрыгнула и помчалась вниз по холму через сад.
— Элизабет⁈ — слышала она крики отца. — А ну вернись сюда, дрянная девчонка! Да как ты смеешь!..
Крики не стихали, били в спину и гнали всё быстрее и дальше от особняка. Она прыгала через камни, не обращала внимания на дорожки, даже слишком ловко перемахнула через забор, протолкнув через его прутья сумку и книгу, будто те были смазаны маслом, и сама не заметила, как оказалась у машины Макса, пока её вдруг не согнуло пополам. Казалось, что лёгкие сжались, желудок свернулся, а в голове что-то оглушительно звенит. Сумка тяжело упала на землю, но пальцы, как будто онемев, сжимали толстый том «Художественной культуры».
Руки Макса легли ей на плечи, помогая разогнуться, и Лиз чуть ли не упала на него, ослабшей рукой цепляясь за футболку на спине.
— Лиззи, всё, спокойно, отдышись. Ты как? Что случилось? За тобой гонятся? — Она замотала головой, ловя ртом воздух и чувствуя слабость во всём теле. Никогда в жизни она так быстро не бегала, и теперь весь организм протестовал. — Всё в порядке? Ты нашла, что искала?
Она закивала. Сердце бешено стучало, и сказать было что-то сложно, поэтому она просто подняла чуть выше книжку и снова уронила руки. Силы хватало, лишь чтобы держать этот толстый том в болящих от натуги пальцах.
— Да уж, Лиззи, — посмеялся Макс. — Однажды ты узнаешь, что такое осторожность.
— Не нуди, — выдохнула она и нехотя отлипла от него.
Этим вечером, якобы чтобы не мешать Агате, Макс повёз Лиз к себе, а та была и не против. Она даже не стала упоминать, что в это время Агги могла даже домой ещё не вернуться: после балов её друзья частенько приглашали её съездить куда-нибудь ещё, чтобы повеселиться такими же красивыми, но в более расслабленной обстановке. Они с тем же успехом могли бы поехать к ней, никому не помешав, но Лиз слукавила, соглашаясь.
В машине она рассказывала о книжке, которую забрала из дома, о других вещах, о — с огромным удивлением — том, как мать, видимо, кто-то укусил, раз она не сдала Лиз отцу, случайно застукав в гостиной. Макс хотел пошутить, что Лиз обещала, что её не заметят, но передумал, качая головой.
Макс жил один в квартире в спальном районе, в котором Лиз до этого ни разу не была. Ночью там было тихо, и темно, и не то чтобы особо уютно. Она слишком привыкла к низеньким двухэтажным частным домам, а там её окружили какие-то каменные джунгли высотой в пять-шесть этажей, и Лиз удивлённо смотрела на то, как чёрные геометричные крыши разрезают небо.
Когда они поднялись к Максу, было уже за полночь. Лиз устало зевала и заявила, что ей ничего не нужно — только стакан воды и спать.
— А ещё какая-нибудь рубашка или футболка, — улыбаясь во все зубы, сказала она. — Знала бы, что ты к себе позовёшь, вместо платья забрала бы пижаму.
Макс предложил ей целый шкаф на выбор, а после тщательного осмотра гардероба был выпровожен за дверь.
— Я ведь сказала, что устала, — пожала плечами Лиз. — А у вас такие мысли, такие надежды были, да, мистер Хэмильтон?
Она открыла дверь, уже переодевшись в самое нелепое сочетание мужских плавательных шорт и цветастой майки, о существовании которой Макс совершенно забыл.
— Это лучше, чем та юбка, знаешь, — оценил он, едва сдерживая смех.
