В дверь постучали, и после лениво-меланхоличного «да-да?» пошёл профессор Истбург. Он выглядел озабоченно-печальным, но пытался улыбаться и делать вид, что всё в порядке.
— Что ж, ребятки, — сказал он, неловко разводя руками, — вот и кончились наши приключения. К большому-большому сожалению.
Лиз охнула и села.
— Но как так⁈ Всего два дня прошло! Мы едва что-то успели сделать и посмотреть. Нас даже в коридоры толком не пускали!
— К сожалению, ситуация серьёзная, мисс Уэлфри, — вздохнул профессор.
— А что за ситуация-то? — спросил Майкл. — Почему нас обыскивали?
Профессор охнул, посмотрел на дверь и, пальцем призвав Лиз и Майкла ближе, зашептал:
— Нам нельзя об этом рассказывать, если честно, но карту, которую я вам показывал, украли.
— Не-ет, — выдохнул Майкл.
У Лиз пересохло в горле.
— Увы, увы. Но эта информация не должна уйти дальше нас с вами. Нельзя, чтобы пройдохи-репортёры прознали. Слишком громкое дело будет. Инспектор пока старается его не афишировать и приказал всем держать язык за зубами. Чтоб все пока думали, что это простой обвал.
— Я слышала, что там был взрыв. Вы ведь тоже думаете, что он не был «простым»? — спросила Лиз.
У неё всё внутри сжималось и переворачивалось. Руки дрожали так, что она едва смогла засунуть их в задние карманы брюк, чтобы скрыть нервозность.
— Нет, конечно, нет, — вздохнул профессор. — Но этого стоило ожидать. Им нужно было поставить не только охранников, но и чары какие. Наверняка уж могли бы привлечь тех, кто умеет. После обнаружения сами знаете чего…
— Она ведь важная, да, профессор? — спросил Майкл, выразительно поглядывая на Лиз. Та сделала вид, что не замечает.
— Не могу сказать точно, Майк… Но полагаю, что очень.
Лиз подняла глаза. Не нужно было быть эмпатом, чтобы понять: он недоговаривает. Карта была не просто важной. Она — ключ к легендарной реликвии, открывающей путь к самой короне! И украли её явно не для коллекции. Может, мало кто верил в легенду о королях прошлого до последних событий и никто точно не знал, как выглядит реликвия, сама суть была настолько притягательной, что любой захотел бы попытать счастья и, возможно, прибрать к рукам королевскую власть. Как бы это ни работало.
Уильям уехал из Уиллоуз-криг под вечер, изучив всё немногочисленное, что удалось собрать. Казалось, что никто из официально приглашённых не был причастен, но и среди проверяющих не было эмпатов. Огромное упущение со стороны местной полиции, но проверять всех самостоятельно Уильям не мог. Хотел сосредоточиться на тех, кто показался подозрительным в принципе.
Таких оказалось не особо много. Большинство просто нервничали, судя по рассказам, и Уильям отметал имя за именем со скепсисом расспрашивая проверявших гвардейцев, за что тот или иной человек получил к своему имени закорючку, или крестик, или зигзаг, или ещё какой-то бессистемный значок.
Но всё же несколько имён Уильям записал, передал для составления досье, и с этих людей и начали расследование, приглашая всех в столицу. Для этих допросов Уильяму и самому нужно было вернуться, и только проводя вторую бессонную ночь за рулём служебного автомобиля он понял, как давно его расписание не было таким загруженным.
Обычно командировки, встречи, допросы — всё выстраивалось в ритмичную стройную линию, и каждый шаг был известен и продуман. Так дальше и должно было идти: он приехал бы, забрал карту, сразу бы уехал, чтобы к рассвету презентовать карту королевскому советнику, который в свою очередь передал бы её королю. А в это время Уильям смог бы отдохнуть: дорога в одну сторону занимала не меньше восьми часов, решение вести самостоятельно давало о себе знать, и это он пользовался преимуществами правительственных автомобилей.
Теперь всё, что Уильям мог передать, это сухие отчёты о том, как продвигается расследование.
Разумеется, его величество и совет министров этого не оценили. Уильям бы и сам не оценил на их месте. Ему дали неделю на то, чтобы найти либо грабителя, либо иной способ срочно вернуть карту. Что было более выполнимо — бог его знает! К тому же никто не снимал с него его обычных обязанностей, и Уильям только нервно посмеивался, представляя, что может случиться за эту неделю. Главный коллегиальный советник тоже нервно посмеивался — внутри себя, — и пытался представить, что бы и как делал в этой ситуации. Ни он, ни сам Уильям ответа на этот вопрос не находили.
Он ушёл с совещания, снедаемый вопросами без ответов. Длинные коридоры провожали его чопорными взглядами с картин и трепещущими на стенах тенями. Уильям застыл у высокого приоткрытого окна, выглядывая в цветущий парк. Летом редко кто оставался в столичной резиденции: королевская семья и вся свита уезжала к морю или за границу, забирая с собой весь смысл, которым наделял Уильям каждый свой визит во дворец.
