Но нет. Ты сожжешь свои чувства, возьмешь энергию огня и сделаешь то, что нужно. А нужно - сидеть и читать книги. Есть тысяча путей выплеснуть гнев. Есть интриги и сговоры, асассины и шпионы, искровые клинки, отравленные вина, верные полки... Но ты будешь сидеть и читать книги, поскольку этот путь - эффективнее прочих.
Ты будешь читать ночью, прогнав сон надцатой чашкой кофе. Читать за едой, выдумав предлог, чтобы обедать в своем кабинете. Читать, пока тебя везут, пока одевают, причесывают. А когда книги нет перед тобою - думать о каждой строчке.
Ты станешь презирать свою глупость. Возненавидишь себя за то, как медленно, вяло, мучительно ты впитываешь знания. Захочешь рвать волосы, грызть пальцы, швырять все, что попадется в руку. Злости - топлива - будет много. Пуды, телеги, вагоны! Ты швырнешь его в костер - и будешь дальше, дальше, дальше читать книги.
- Чем могу служить вашему величеству? - скажет седой библиотекарь, потирая ладони.
- Вы очень помогли мне прошлой весной... - это ты ему скажешь, и он вспомнит сразу же:
- О да, задали мне задачку!.. Книги обо всех наследниках престола, включая вас. Конечно, тогда я не знал, что вы - это вы... Чем могу служить сегодня?
- Перед вами - юная дворянка, которая хочет знать все о деньгах. О том, как их учитывают, экономят, расходуют, и главное - как их зарабатывают. Что можете ей посоветовать?
- Ваше величество интересует теоретическая сторона дела?
- Сугубая практика, сударь. Девушка, стоящая перед вами, за всю жизнь не заработала ни агатки. Теперь ей нужен миллион эфесов. Есть книги, что смогут помочь?
Он прищурится от удовольствия, расплывется в улыбке:
- Вы умеете озадачить!.. Но я знаю, что предложить вашему величеству. Пансион Елены-у-Озера - лучшее учебное заведение для благородных девушек - использовал набор пособий, составленных магистрами Берклифом, Томменом и Ллойдом. Эти учебники содержат множество задач крайне практического свойства. Примеры подобраны так, что, решив их правильно, студент увидит закономерности и поймет суть финансового дела. Правда, теперь пансион отказался от учебников Берклифа-Ллойда: они оказались слишком сложны для большинства девиц. Но, с умом вашего величества...
Он принесет тебе три книги. Ты сядешь здесь же, в закутке меж стеллажами и ширмой, за столом с лампой-бабочкой. Пара часов - и ты станешь ненавидеть задачи, учебники, библиотекаря, Берклифа с Ллойдом. А пуще всех - себя, ту, что не умнее пансионных пигалиц. Искусаешь карандаш и губы, швырнешь под стол ворохи истерзанной бумаги... Вдруг соскользнешь в спасительную уютную ностальгию. Здесь же, в этой же библиотеке, девять месяцев назад... Был жив Адриан. Ты мечтала доказать ему свое существование. Искала преступников, раскрывала заговор, верила в себя. Ты была самой умной на свете - ради него...
Топливо. Тоска горит скверно, чадя дымом. Ностальгия потрескивает, сыплет искрами. Тщеславие - полыхает, как сухая бумага. Много жара, много энергии. Тебе трудно? Значит, врагу еще труднее! Двести лет назад умер Ориджин, разбиравшийся в финансах. Нынешний - беспомощен с деньгами, просто младенец. А ты давно уже не умнее всех - переросла... Но ты абсолютно точно умнее его!
Потому - бери книги и решай эти чертовы задачи.
Так проходят дни, и ты чувствуешь, что сходишь с ума. Тебя - две половины.
Одна - читает и думает, думает и читает. Сквозь все.
Другая живет для виду. Наряжается в платья, строит царственный вид. Сверкает на приемах, одаривает улыбками, роняет остроты. Смущается, встретив любого из Ориджинов, - так, чтобы они заметили смущение. Нарочито не вспоминает театр. Скучнеет, если речь заходит о казне.
Тебя спрашивают, манерно пришептывая:
- Ваше величшество, какими книгами вы так уфлечшены? Неужели, финансовыми?
И половина тебя - вторая - кривится в ответ:
- Боги, это ужасное дело министров-казнокрадов!.. Не говорите о нем, мое терпение и так на исходе...
- Но отчшего ваше величшестфо занимаются им лично? Как ше тайная стража?
- Ах, вы не ведаете, о чем говорите! В протекции - одни прохвосты и тупицы. Ими нужно управлять, а лорд-канцлер никак не назначит нового Ворона Короны. Зачшем он меня терзает? Не хочу больше слышать об этих хищениях! Ни-че-го!
- Какой ужас!.. Действительно, были хищения?
- И огромные! Именно из-за них казна теперь пуста!
- Ох-ох...
Но едва ты остаешься наедине с собой, вторая половина гаснет, и оживает первая. Ты читаешь, жжешь топливо, думаешь, пьешь кофе, рассчитываешь, решаешь задачи, ненавидишь себя за глупость, жжешь топливо.
- Я одержима?.. - спрашиваешь далеко за полночь у фрейлины, которая приносит тебе кофе. Она, а не слуги. Им не стоит видеть, на что ты тратишь ночи.
- Знаете, как я пережила первый год после Шутовского заговора? - это она тебя спрашивает.
- Косуха и табак, - предполагаешь ты.
- Стаканы, - говорит фрейлина. - Я их мыла и вытирала. Было горько - терла стаканы. Задыхалась от слез - терла стаканы. Хотела повеситься - терла стаканы. У меня были самые блестящие стаканы во всем Бледном Лугу.
- От этого был толк?
Она теребит стопку листов, исписанных тобой:
