- Не знаю, нужны ли Империи стаканы вашего величества... Но вам-то точно станет легче.
- Как только свихнусь, станет, - говоришь в ответ. - Блаженны безумные...
Спрашиваешь:
- Как вам живется при дворе?
- Как собаке в волчьей стае. Кто покрупнее - рычит мне в лицо, кто помельче - за спиной. Никто, кроме слуг и солдат, не считает человеком.
- Простите меня.
- Не знаю, чего ждали вы, но я ждала именно этого. Так что не волнуйтесь, переживу. К тому же, теперь я знаю свою цену: люди Ориджина трижды пытались купить. Пятьдесят, двести, пятьсот эфесов...
- Какие мерзавцы!..
- Обычные шпионы. Ориджинские не хуже прочих. Но есть и люди, что приняли меня всерьез. Двое передавали вам приветствия, беспокоились о здоровье.
- Кто?
- Лазурный капитан Шаттерхэнд и первый секретарь Дориан Эмбер. Капитан думает, что вы зря себя изводите. Дело владычицы - балы, а в крайнем случае - война. И с первым, и со вторым славный капитан готов вам помочь.
- А секретарь?
- Эмбер полагает, что вы затаили на него зло и потому отдалили. Он просит возможности объясниться. Утверждает, что непричастен к театральному казусу (его слова).
- Подумаю над этим.
Пока ты размышляешь, фрейлина продолжает:
- Один трусливый парень хотел, чтобы вы его простили. Терся возле меня, мямлил, ничего не сказал толком. Повадками напоминал побитого щенка.
- Как его имя?
- Виконт Лиам Шелье. Он, вроде бы, министр...
Ты удивляешься.
Ты обнаруживаешь: удивление - тоже топливо. Недавно встретила в учебнике задачу, куда более удивительную, чем министр-щенок.
Очень странная задача. Товар тот же самый, покупатели - те же. Цена за провоз возрастет втрое, если с корабля пересесть на поезд. Значит, прибыль уменьшится. Взяв цены на фарфор, приведенные ниже, можно рассчитать: купец потеряет половину прибыли от каждой сделки. Так почему спрашивается: сколько выгадал купец?
- Вижу, вы заняты, - говорит фрейлина. - Я пойду.
- Спите спокойно, - отвечаешь ты.
- И не подумаю, пока вы не спите. Зовите, как только буду нужна.
Иногда ты отвлекаешься на то, чтобы подумать о враге. Он притих в последнюю неделю. Событие в театре расставило точки над i - всякому теперь ясно, что полная власть сосредоточена в руках лорда-канцлера. Ему следовало бы торжествовать, праздновать еще громче и упиваться славой еще больше, чем прежде. Полновластный правитель Империи, получивший в свои руки огромный доход от налогов, и не чувствующий никакого долга перед государством - что еще ему делать, как не ублажать себя?! Но дворцовые развлечения отчего-то стали реже и тише. Лорд-канцлер держится скромнее (по его меркам, конечно). С тобою говорит вежливо и без тени насмешки. По твоей просьбе сразу же выделил тридцать смышленых агентов протекции - искать бывших министров...
В чем причина перемены? Ориджин сохранил некие крохи благородства и не хочет глумиться над разбитой противницей? Вряд ли. Права ли леди Лейла: смиренная просьба так польстила ему, что он проникся к тебе симпатией? Быть может. Но Северная Принцесса, всегда чуткая к настроениям брата, стала необычно молчаливой. Они озабочены грядущим созывом Палаты, тщательно готовятся к переговорам с Домами? Или что-то неладно у самих Ориджинов?
Ты получаешь записку в пользу второй версии.
