- Еще бы! Я же осматривал все трупы в поезде и около. Видал и северянина - как не видать?
- Что же не вписал его в дело?
- Так ведь он к делу не относится. Мы, как увидели его, сначала жутко всполошились: отравленные гвардейцы, украденные Предметы - и рядом северянин! А намедни Ориджин занял дворец. Подумали было, Предметы тоже он стянул. От этого прохвоста всего можно ожидать!..
Марк тревожно глянул в сторону Деда, но тот как будто дремал, пыхтя в усы.
- А потом я осмотрел грея и успокоился. На теле трупные пятна аж светились. Парняга помер за день до отправления поезда. Пожалуй, что в первые же часы, как северяне явились в столицу. Позже нам довелось поговорить с парочкой кайров, они сообщили: машинист с помощником в том поезде были не ихние, северные, а из другой земли - не то путевцы, не то шейландцы. Вот и струсили, дезертировали. Попутно зарезали грея, что за ними присматривал.
- А зачем спрятали тело?
- Может, хотели время выиграть. Если в тягач зайдет кто другой из северян, так хоть не сразу заметит неладное.
- Допустим...
Марк снова задумался, упершись лбом в окно. От его дыхания изморозь уже почти истаяла, лишь тонкая лента узоров окаймляла круглое стекло.
- Бросьте вы, чиф, - Рыжий хлопнул его по плечу. - Дело-то ясное. Бургомистр имел среди знакомых банду. Плох тот градоначальник, кто не знает изнанки своего города. Когда Ориджин атаковал, бургомистр понял, что получил шанс. Позвал главаря, вместе все спланировали - и провернули дело. Предметы теперь в Дарквотере, в сундуках барона Эшера.
- Зачем же герцог поручил мне это следствие?
- Он лелеет надежду, что, может, все-таки не Эшер виноват. А почему? Да потому, что Эшера сам же герцог и упустил! Нужно было сначала арестовать бургомистра, а потом сместить с должности. Герцог сглупил - сделал наоборот. Сперва сместил Эшера, тот заподозрил неладное и сбежал. Если окажется, что бургомистр невиновен, то герцогу выйдет вроде как утешение. Вот он и надеется, да только зря.
- Эшер теперь в Дарквотере?
- По крайней мере, сел на шхуну, идущую туда. А в Дарквотере, чиф, правит Леди-во-Тьме - тетка Адриана, несгибаемая старуха. Она Ориджина на дух не переносит. Хрена лысого она ему позволит кого-нибудь искать в своих землях.
- Вот только политике меня не учи! Я в этом получше тебя.
- Простите, чиф...
Рыжий постарался замять неловкость и сменил тему.
- Я, конечно, не против покататься за казенный счет, но все же любопытно... Скажите, чиф: почему мы в поезде?
Вагон как раз тряхнуло на неудачном стыке рельс, зазвенел чайный сервиз на столике.
- Я хотел побеседовать с тобой, но еще и посетить одно местечко.
Марк вывел пальцем извилистую речушку и мостик через нее.
- Два бандита сошли с поезда у моста через Змейку и сорвали провода. Вот в этом и есть последняя странность.
- Никакой странности, чиф! Все проверено, имеются свидетели. Там недалеко хутор - из него поверх деревьев видели, как пара молодчиков лазала по столбам. Хуторяне пришли поглядеть, но нашли только застрявший поезд погони и злых, как черти, гвардейцев. Поезд похитителей давно уехал, диверсанты ускакали.
- Зачем?
- Как - зачем? Проводов нет - поезд не пройдет - никто не догонит бандитов! Очевидно же!
- Другое "зачем", Рыжий. Зачем диверсанты уехали на лошадях? Почему не сели обратно в поезд?
- Э...
Помощник только крякнул. Впервые за время беседы не нашел ответа. Марк заметил, как насторожился Внучок, и как едва заметно приоткрыл глаз Дед.
- Банду не нашли в Надежде, - сказал Ворон, - поскольку там твердый грунт, на котором не видно следов. Побережье Крайнего Моря - одно из самых засушливых мест на свете. Лишь несколько раз в год капает дождь... Однако ведь имелся шанс, что он пройдет как раз в день похищения. И следы будут видны, и первый же надеждинский отряд сцапает бандитов... Так вот, я думаю: на месте похитителей поставил бы на погоду или людскую глупость?
- Чиф?..
- Несколько раз за год, но дождь все же бывает в Надежде. А люди глупы всегда. Вторая ставка будет вернее.
Меч - 2
Странная процессия двигалась по улицам Лоувилля - с расстояния напоминала карнавал. Впереди вышагивала шестерка всадников с копьями, в тулупах и высоких полированных шлемах. За ними катили три больших гербовых фургона. На козлах каждого восседал чертовски важный возница, нахохленный, как воробей. Рядом с возницей находился стрелок, держа на коленях арбалет, еще пара стрелков сидела на запятках. При каждом фургоне имелось еще по три человека в шубах. Они звучно тарабанили в двери домов, входили внутрь, спустя недолгое время выходили и перемещались к следующему дому. Один из этих всегда держал подмышкой увесистую книгу, другой - мешок за плечами. При выходе из дома в мешке что-то звенело; человек высыпал содержимое в фургон и налегке вбегал в следующий дом. От этой суеты, от визитов в натопленные дома пешие раскраснелись, взопрели. Под их распахнутыми шубами виднелись темно-синие камзолы. В арьергарде, за фургонами, клацала подковами дюжина всадников, а за ними, отставая на сотню футов, брела нестройная толпа горожан.
