— Не забудьте доложить герцогу: пока весь отряд прохлаждалась на снежке, Ворон Короны совершил подвиг!
Ну, ты понимаешь: у каждого из нас зачесались руки ему врезать. Правда, ни у кого не было сил, потому Джемис только сказал:
— Выкладывай, умник.
Марк ответил:
— Отойдем-ка подальше от ущелья. Графские на той стороне опомнились и взводят арбалеты, а скрип тетивы мешает моему рассказу.
Убрались мы в лес ползком: кайры лупили нам вслед, болты свистели прямо над спинами, тут морду от снега не поднимешь. Но когда спрятались за деревьями, Джемис снова спросил:
— Что было с Предметом? Ты разговорил его?
— Не я, — ответил Марк, — а Гвенда, в чем ее великая заслуга. Зато я придумал, что ему сказать.
— И что?
Ворон, как это за ним водится, выдержал паузу.
— Начну немножко издали. Скажите, кайр, какова первая задача часового на посту?
— Высматривать противника.
— А если высмотрел, что должен сделать? Кинуться в бой?
— Поднять тревогу. Подать сигнал своим, а потом уже биться.
— Именно. Мы с вами, кайр, упустили это из виду. Тот часовой в заречном форте при виде нас схватил Предмет. Мы почему-то решили, что он хотел стрелять. Видно, очень нам засело в памяти: Персты Вильгельма, огненные шары, все такое… Нет, чушь все это! Часовой пытался подать сигнал! Браслет — не оружие, а способ связи: как почтовый голубь, как «волна».
— Умно… — признал Джемис. — Хочешь сказать, когда Предмет заговорил в руках у Гвенды, то это не он сам говорил, а…
— Хозяин тех парней из форта! Часовой не смог ему просигналить, не успел. А Гвенда как-то смогла, и тот ей ответил!
— Через браслет?
— Именно!
— Он где-то далеко говорил, а ты через браслет слышал его голос?
— В точности так!
— Ты слышал того гада, что построил форт? Того, что раздобыл Персты Вильгельма? Того, что стравил герцога с императором?!
— Полагаю, именно его.
— И что он сказал?
— Лишь два слова: «На связи».
— А ты ему что?
Тут Марк очень хитро подмигнул кайру:
— Ну, а вы как думаете?
— Сдавайся, сукин сын!
— Хороший вариант, но, возможно, имеются другие?
— Мы найдем тебя и убьем.
— Тоже неверно, попробуйте еще.
— Мы разгадали твой план. Тебе не справиться со Светлой Агатой!
— Простите, кайр, но вы однобоко мыслите. Нужно смотреть на вещи шире.
— Так, чертов умник, говори уже. Что ты ему сказал?
Марк откашлялся, понизил голос, чтобы стал глухим и грубым, и произнес:
— Боже, это ты?! Я очень счастлив, боже! Мы с женой стоим на коленях и славим тебя, о великий!
Он скалился так счастливо — ну ни дать, ни взять блаженный! Очень собой гордился. Мы все только молчали и глаза отводили, и думали одно: «Бедняга свихнулся от мороза. В снегах такое случается… Жаль, хороший мужик был!..»
А Марк добавил:
— Как видите, кайр, я совершил подвиг. Пахнет личной наградой от герцога. Быть может, даже титулом, а?..
И вот тут до кайра Джемиса дошло. До него первого, до нас — позже.
— Твою Праматерь!..
— Ага-аа, — протянул Марк.
— Подлец не знает, у кого Предмет!..
— Ага-ааа.
— Решит: браслет у какого-то дурачка, который думает, будто говорит с богом!
— Угу-ууу.
— И захочет его забрать!..
— Точно!
— И тогда ты…
— Я буду кормить его всякой чушью, какую только выдумаю. День за днем стану молиться ему, просить здоровья, денег, счастья, детишек — все, чего у богов просят. Буду играть полного осла, дремучего сельского невежу… А потом, как бы случайно, проболтаюсь, где я живу.
— И он пошлет к тебе своих людей.
— А вы их сцапаете, кайр. Весьма логичный план, правда?
Кайр Джемис потер затылок, поскреб бороду, открыл было рот, закрыл, покачал головой… Сказал:
— Ты не вздумай возомнить о себе, ясно? Запомни раз и навсегда: в мире нет никого умнее, чем внуки Светлой Агаты!
Марк скромненько так потупился:
— О, я и не претендую…
* * *
Дальше дела наши пошли на лад, и чем дальше — тем лучше.
Следующим днем встретил нас отряд горной стражи, который послали Мой с Джон-Джоном. Очень ко времени: трое наших уже совсем с ног валились, а остальные еле ползли. Трех самых худших всадники взяли к себе в седла, остальным разрешили идти рядом и держаться за луку. Да и лошади приминали снег копытами, оставляли за собой хороший такой фарватер. В общем, как оно говорится, мы воспрянули духом и добрались до заставы без потерь. Только обморозили себе — кто ногу, кто ухо, я вот палец… гляди, какой синий!
А на заставе совсем медовая жизнь началась. Усадили нас в тепле, возле печки, накормили от пуза, напоили вином. Боцман Бивень приговаривал:
— У вас тут, господа, прямо как в Шиммери! Только женщин не хватает, в остальном — не отличить!
А Шиммери-то его любимейшее место на всем свете.
Капитан заставы — породистый кайр, сродни нашему Джемису — так ответил Бивню:
— Еще бы нам не праздновать! Вы, поди, не слыхали новость, потому сообщаем: война окончилась!
— Как?.. — ахнули мы.
— Спросите, как? Нашей победой, разумеется! Молодой герцог еще месяц назад взял столицу. Войска Короны держали его в окружении, но третьего дня подошли генерал-полковник Стэтхем и кайр Роберт Ориджин, и прорвали кольцо. Минерва Стагфорт от имени Империи подписала мир.
— Минерва?.. А как же владыка Адриан?
