— Чтобы преступники не досаждали вашему величеству громкими криками.
— Как же они будут говорить?
— Предполагается, ваше величество, сперва оказать на них некоторое воздействие и сломить сопротивление. А потом уж освободить рты, чтобы преступники могли сознаться.
— Развяжите сейчас.
Кляпы вынули изо ртов, и заключенные облизали пересохшие губы. Они не сводили глаз с Миры. Возможно, таким же взглядом она сама смотрела на Мартина Шейланда…
— Хотите ли что-нибудь сказать, судари?
Бывший налоговик Морлин-Мей выдавил:
— Мы это, как бы, ничего не сделали…
— Мы невиновны, ваше величество, — отчеканил бывший финансист Виаль.
Мира молчала. Морлин-Мей сказал:
— Мы покинули столицу лишь потому, что ее взял Ориджин. Боялись, как бы, расправы с его стороны…
Виаль добавил:
— Люди вашего величества знают: мы не прятались, не убегали, не меняли имен. Нам нечего скрывать, ваше величество! Мы верой и правдой служили вашему дяде!
Мира молчала. Морлин-Мей заговорил с дрожью в голосе:
— Ваше величество унаследовали пустую казну, но в этом нет нашей вины. Министр налогов Дрейфус Борн, мой, как бы, прямой начальник, задержал все сборы налогов за декабрь и не дал им поступить в казну. Предвидя смену власти, заранее обзавелся, как бы, рычагом влияния: новый владыка будет сговорчив из-за пустой казны. Это низкая и грубая махинация, ваше величество. Я отчаянно протестовал, за то и был уволен. Если нужно, ваше величество, я дам это, как бы, письменные показания!
Мира держала паузу. Альберт Виаль повторил хрипло:
— Ваше величество, поверьте, мы невиновны! Ни одного эфеса из казны…
— Я знаю, — сказала Минерва.
Оба чиновника затихли, выпучив глаза.
— Вы невиновны, — повторила императрица. — И вы здесь не затем, чтобы давать показания.
— Ваше величество?..
— Я хочу узнать все о вашей работе. Как устроено министерство финансов и налоговое ведомство. Откуда и сколько поступает средств, по каким статьям они расходуются. Как уменьшать затраты и повышать прибыли. Как избегать краж, вести учет, брать и выплачивать кредиты. Все, что вы рассказали бы сыну, если б он захотел овладеть вашим ремеслом.
Чиновники моргали, разинув рты. Виаль осмелился спросить:
— Ваше величество, как бы, допросов… не будет?
— Развяжите их, — приказала Мира военным, — и позвольте одеться. А затем, судари, вы расскажете мне о том, как наполнить казну Империи.
Остановить поезд посреди дороги стоит три золотых эфеса. Выйти из него в чистое поле не стоит ничего — проводник даже готов оказать помощь в виде пинка под зад. А вот открыть конский вагон и выгрузить четверку лошадей — это еще эфес. Данные расценки Марк и его спутники узнали на берегу речушки Змейки, примерно в тридцати милях на запад от Оруэлла. Герцог Ориджин, из чьего кошелька были заплачены несколько эфесов, вряд ли обеднеет от такой потери, и Марк немного пожалел об этом. Захлопнув двери, состав издал возмущенный гудок и тронулся с места. Четыре человека с лошадьми остались у рельс. Под их ногами лежала каменистая насыпь, припорошенная снегом. Влево и вправо от нее — бескрайнее белое поле, по которому, оправдывая свое название, выделывала петли речушка. Впереди — рельсовый мост через нее. Позади — далеко, почти у горизонта — лес. Вдоль дороги стояли, как часовые, могучие дубовые столбы.
— Так-с, — сказал Марк и подышал на руки. Было холодно.
— Глядите, чиф, — Рыжий указал на последний столб перед мостом. — Возле того столба пара бандитов сошла с поезда. Привязали камень к веревке, закинули на провода так, чтобы намоталось. Рванули как следует — готово, провод упал. Бандиты были, кстати, не дураки: веревку взяли сухую, на руки перчатки надели — иначе их бы искрой зашибло. Как сделали дело — сели на коней и ускакали по руслу Змейки вон туда, на юг.
— Откуда все это знаешь?
— Про диверсантов сказали свидетели. А веревку с камнем сам видел — вон там лежала. Мы, как в Оруэлле закончили, так и приехали сюда. Целый день тряслись в седлах…
— Почему не в вагоне?
— Так поезда-то не ходили. Искра подается оттуда, из-за речушки. Как провода оборвались, так все поезда по нашу сторону Змейки и замерли.
— А на том берегу ходили?
— Ага.
— Угу… Кто свидетели?
— Мужики из во-он того хутора. И еще — гвардейцы лейтенанта Мейса. Они ведь кинулись в погоню, когда опомнились. Уже подъезжали к мосту — полмили осталось! Сами видели издали, как эти гады возились у столба. Но тут хлоп — искра пропала, поезд встал. Можно представить, как гвардейцы бесились!
