Есть задачи о доверии. Суть их общая: доверие равняется деньгам. Деньги и есть эквивалент доверия. Пользуясь одним, пользуешься и другим. Учебник показывает, как превращать доверие в деньги, и обратно.
Но вот теперь задача про купца и поезд. На той же странице — несколько ей подобных. Откуда берется прибыль, если затраты стали выше, а доход прежний? Поезд комфортен? Комфорт — не прибыль. Поезд безопасен? Да, надежней корабля. Но вряд ли это имеется в виду. Если тонет судно, теряешь не только прибыль, но и саму жизнь…
Кстати, любопытно. По какой цене жизнь меняется на деньги? Будут ли задачи об этом?.. Наверняка будут. Это ведь очень хороший учебник. Главную истину он уже раскрыл: все меняется на монету. Всему своя цена.
Думаешь об этом, и думаешь, и думаешь. Доля грязи и бесчестия содержится в данной мысли. Но и красота — также. Изящество мыслительной конструкции. Совершенство ответа — единого для всех вопросов!
Хочешь послужить своей стране — наполни казну. Хочешь победить противника — используй его единственную слабость: кошелек. Хочешь найти союзников, набрать армию, возобновить реформы — деньги, деньги, деньги! У Ориджина есть слава и власть, мечи и союзники. У тебя — ничего. Но, к счастью, все можно купить: славу, власть, мечи, союзников. Деньги — универсальный эквивалент!
Перед тобою стоит человек — министр, похожий на побитого щенка. Он говорит:
— Ваше величество, я прошу отставки.
Ты спрашиваешь:
— Лорд-канцлер принудил вас?
Он усмехается болезненно, будто зубы гниют во рту:
— После того театра меня взяли кайры. Раздетого донага подвесили на цепях и стали совещаться, что бы такое со мной сделать. Их было пятеро, командира звали Сорок Два. Всю ночь напролет я висел, а рядовые кайры наперебой швыряли идеи: как содрать кожу, чем обжечь, что отрезать, как сломать. У них имелся огромный житейский опыт… Но Сорок Два отвечал: «Ничего не делать без приказа. Ждем слова милорда». Утром явился лорд-канцлер с чашечкой кофе на блюдце. Похлебывая мелкими глоточками, сказал своим псам: «Что с ним делать? Какой глупый вопрос! Разумеется, отпустить! Бедняга Шелье не причинил нам вреда, у меня к нему претензий нет. Он расстроил ее величество — пускай она и накажет, если захочет». Меня отпустили. Прошло две недели, и теперь ясно, каков был расчет.
— Просветите меня, — говоришь ты.
Он отвечает — все та же кровоточащая усмешка:
— Вам следовало что-то сделать со мной. Послать на каторгу, напоить кислотой, вырвать язык… Я говорил с вами, пьяный, как сапожник. Устроил истерику, орал на вас. Никто не может так поступать с императрицей! Вы должны были наказать… Но не сделали этого, как и рассчитывал лорд-канцлер. Всякий, кто видит меня, понимает, что вы бессильны…
— Поэтому вы просите отставки? Хотите защитить мою репутацию?
— Я — глупец, пьянчуга, ничтожество. Вот почему…
Ты злишься на него, и на себя тоже. Думаешь: отчего врагу служат волки, а мне — овцы да щенки? Что не так во мне? Что не так в этом человеке?! Адриан назначил его министром путей — то есть, ответственным за внедрение научных изобретений! Адриан поручил ему чуть ли не самое дорогое! Неужели Адриан так ошибся в нем?! Или Шелье тогда не был щенком, а стал сейчас? Почему он, тьма сожри, так легко сломался?!
Привычным уже движением души ты превращаешь гнев в топливо. Мысли обретают пронзительность луча света. Ты говоришь:
— Напомните-ка ваше полное имя.
— Лиам Паулина Франческа рода Янмэй, виконт Шелье.
— После имени бабушки стоят два коротких слова. Не повторите ли их?
— Ваше величество, к чему эта театральщина?..
— Назовите имя рода!
— Род Янмэй.
— Что это значит для вас?
— Только то, что мы проиграли…
— Это значит, виконт, что ваше имя не принадлежит вам, как и мне — мое. Сотни человек, куда лучших, чем вы и я, создали наше имя рода. Из семи слов в вашем имени только одно — лично ваше. Так извольте оказать уважение остальным!
— Из уважения, ваше величество, я и подаю…
— Не уважение, а трусость и безволие! Но коли вы так желаете наказания — получите. Приговариваю вас к исполнению обязанностей министра путей.
— Вы шутите?..
— Похоже на шутку?! Двор будет над вами смеяться, Ориджины станут плевать в вас, когда им заблагорассудится. Подчиненные начнут интриговать, чтобы скинуть вас и занять место. У вас будут крохи денег и еще меньше влияния. Но мне нужны исправные рельсовые дороги, «волны», искровые цеха. Значит, мне нужен министр путей. С этого дня вы — на каторге. Как на галере.
— Ваше величество…
Ты перебиваешь его одним взглядом и говоришь очень тихо:
— А если вдруг захотите сбежать… Вспомните мое имя рода. Там, где касается мучений и пыток, Агата — младенец против Янмэй.
Конечно, ты лжешь. Всему, что знаешь о пытках, обучил тебя Мартин рода Вивиан и Айден рода Агаты. Но у каторжника не возникает желания спорить. Странно: он даже слегка расправляет плечи.
— Чем могу служить вашему величеству?
— Вы упоминали разрушенные мосты, сорванные провода. Каков точный объем ущерба? Сколько нужно средств на восстановление?
