— Потом мы порасспросили о тебе у коллег. И ничегошеньки не узнали, кроме того, что твое любимое местечко — «Свинья и гусь». А теперь осталось кое-что проверить…
Бакли сунул руки ему под шубу, пошарил, вытащил кошель. Высыпав монеты на ладонь, пересчитал.
— Все наши десять эфесов тут. Стало быть, с начальником станции не поделился, а значит, работаешь не на него, а прямиком на главу протекции. Ты-то нам и нужен, жадный осел.
— Сучья кишка, — Шестой, привстав, обрушил на него кулак.
— Ну-ну, хватит, — Бакли покачал головой. — Не переусердствуй, а то остатки мозгов выбьешь.
— Что вам нужно?.. — выдохнул человечек со станции.
— Польза, конечно. Что ж еще, кроме пользы! Когда мы спросили про этого пассажира, ты ушел, а потом вернулся со сведениями. Вот и принеси нам ту учетную книгу, с которой сверялся.
— Что?..
— Ты, тварь, оглох?! — взревел Шестой.
— Книгу, — повторил Бакли, кривясь. — Книгу учета. Ты ж не в голове все держишь. Кто и когда прибыл на вокзал Фаунтерры, куда направился потом. Ты вел учет для Бэкфилда, а его больше нет. Продай книгу нам.
— Продать?..
— Ну все, ты меня разозлил.
Шестой выхватил нож и прижал к подбородку человечка.
— Ц-ц-ц, — одернул его Бакли. — Спокойнее. Так вот, козлик, ты продашь нам книгу. Прямо сейчас. Цена — сто золотых эфесов.
— Д… д… двести, — прошипел человек со станции, сглотнув слюну от страха.
— Каков, а? — фыркнул Бакли и несильно ткнул человечка в нос. — Вот жадный козлик, видали такого?!
Ткнул еще раз. Человечек шморгнул, сглотнул кровь и сопли.
— С… сто восемьдесят.
— Сто сорок, — сказал Бакли.
— Д… деньги вперед.
— Не держи нас за ослов. Двадцать вперед, остальные — за книгу.
— Ладно.
— На вокзал, я так понимаю?
Человечек в шубе кивнул. Бакли дернул извозчика за плечо:
— Эй, мил человек! Планы сменились: вези на вокзал.
Книга представляла собою, на самом деле, шесть книг: по одной за каждый месяц, начиная с июля. Человечек со станции принес тома в мешке. Он пропадал часа два. Уже совсем стемнело, Бакли с Шестым утомились ждать в привокзальной церквушке. Шестой то и дело подхватывался со скамьи, громко рыскал от алтаря ко входу и назад к алтарю. Кто-то из прихожан сделал было замечание:
— Молодой человек, уважайте…
— Чего тебе, сучий потрох?! Сиди тихо и не лезь!
Старик умолк и спрятался в плечи. Когда явился человечек со станции, Шестой вырвал мешок из его рук, оттолкнул его, перебросил книги Бакли. Тот пролистал и удовлетворенно кивнул. Учет велся как надо. Указаны были имена и даты прибытия, исходная станция и направление, куда пассажир подался потом. Также вписано и то, чем был примечателен данный пассажир и почему удостоился внесения в книгу: «Видный дворянин», «Трое здоровяков — верно, воины», «Повздорил с охраной», «Сильно переплатил за билет», «Имел дорогой меч», «Вез собаку неясной породы»… Было даже такое: «Выйдя с вокзала, раздал одежду бродягам».
— Ты что же, сам это все отследил? — удивился Бакли.
— Есть еще трое на жаловании…
— И ты продаешь ваш общий труд? Ай-ай, как нехорошо.
— Они сбежали вместе с Бэкфилдом.
— А ты остался? Ждал, значит, случая продать книженцию? Жалко было бросить теплое место?
— Ну… э… ммм…
— Думал, северяне тебе заплатят за этот реестр?
— Вы не хуже северян, — человечек несмело покосился на Шестого.
— Это чертовская правда. Ты попал в самую точку, козлик. Мы намного лучше.
Бакли протянул мешочек, набитый золотыми. Служитель станции схватил, оценил на вес и шустро выскочил из церкви. Был — и уже нету.
— Идем, браток, — сказал Бакли Шестому. — Хватит беспокоить прихожан.
Они вышли на улицу. Вечер покусывал за щеки хрустким морозцем. Вокзал светился цветными огнями, трепыхались флаги. Извозчики переругивались за место поближе к дверям станции. Полдюжины привокзальных гостиниц, как могли, тянули к себе внимание приезжих: плакатами и вымпелами, яркими фонарями, ветровыми трещетками, жестяными коронами. Притопывая на месте, орали зазывалы: «Гостям коронации — чистые комнаты!.. Согрейтесь с дороги! Пассажирам пунш за счет гостиницы!.. Постоялый двор „Минерва“ — лучший у вокзала!..»
— Коронация, — Шестой плюнул на снег. — Ненавижу это дерьмо.
Бакли смотрел вслед человечку со станции. Тот прошел мимо лучшей привокзальной «Минервы», оглянулся через плечо, юркнул в проулок. Бакли сказал:
— Давай, Шестой, принеси пользу.
— Его?.. Сейчас?!
— Нет, дождемся, пока северяне возьмут его и спросят!.. Сейчас, Шестой, сейчас.
— Сучья работа…
Верзила снова плюнул и пошел, ускоряя шаг, к тому самому проулку. Вернулся через каких-нибудь десять минут, сунул Бакли кошель с деньгами. Судя по весу, все сто сорок эфесов были здесь.
— Хорошо, — сказал Бакли. — Молодчик.
— Сучья работа, — ответил Шестой.
* * *
«Чтобы быть полезным, нужно иметь желание и умение», — так говорит их хозяин. С этой точки зрения, Шестой явно полезен: он знает свое дело и всегда, без перерывов, испытывает желание.
— Сыграем?..
Шестой рыскал по гостиничной комнатушке и мусолил колоду в здоровенных ладонях.
— Сыграем, а?
— Не мешай, дружок, — отмахнулся Бакли. — Видишь же: я занят.
— Что ты там ищешь?
