Тот поднял сундучок, поставил перед Салемом. Взял ключ, пристегнутый к поясу цепочкой, клацнул замком, откинул крышку. Внутри лежали фарфоровые трубки. С одного конца каждой крепилась рукоять, а из другого торчало острие.
Салем почесал бороду:
— Прости, Могер, но я что-то не возьму в толк…
Бакли жестом фокусника выхватил из ларца трубку. Сдвинул какой-то рычажок, издав звонкое клацанье. Из трубки выпала короткая стрелка — полфута длиной. У острия горел красный огонек.
Спустя секунду меч Джоакина упирался в грудь Бакли, а меч Седьмого — в грудь Джо.
— Опусти. Это. Дерьмо, — по словам отчеканил Трехпалый.
— Засунь клинок себе в зад! — рыкнул Седьмой.
— Тихо, тихо, друзья мои!.. — Бакли опустил стрелу в ларец и поднял руки вперед ладонями. — Это — дар Салему, я только показал его как следует, и больше даже пальцем к нему не притронусь. Все в ларце — твое, вождь.
Джо и Седьмой медленно опустили клинки. Салем растерянно вертел головой:
— Трехпалый, дружище… что это такое?
— Искровый самострел, — холодно ответил Джо. — Тот, в кого попадет стрелка, рухнет без чувств или даже умрет. В броне или без — все едино.
Могер Бакли ухмыльнулся:
— Не зря я просил позвать тебя, Трехпалый. Знал, что оценишь дар по достоинству. А вы, генерал с майором, что скажете?
— Чтоб меня забодали… — проронил Рука Додж.
— Тьма сожри!.. — выдохнул Зуб. — Можно мне?..
Он потянулся к сундучку, и Бакли кивнул со слащавой улыбкой:
— Отчего нет?
Зуб поднял самострел двумя руками, огладил ствол, поднес к глазам горящее острие. Было видно, как дрожат у него пальцы.
— Сила божья!.. Это правда настоящая искра?!
— Да, — кивнул Джо. — Положи ее лучше.
Зуб подчинился очень нехотя. Опустил оружие не в ларец, а перед собой, и не сводил с него взгляда.
— Значит, этой штукой можно убить? — уточнил Салем.
— С великой легкостью, — кивнул Бакли. — Если попадешь в грудь или выше, человек умрет. Если в живот и ниже — скорчится от боли и лишится чувств. Потом можешь добить кинжалом.
— Коль твои хозяева, Могер, уважают меня, то должны знать: я никому не желаю зла. Я не хочу убивать!
— Абсолютно верно. Ты не хочешь, и я не хочу, и мои хозяева тем более не хотят. Но иногда нам приходится. Порою встречаешь людей, что хотят убить тебя. Если позволишь им это сделать, то светлая цель — справедливость — останется не достигнута. А если прицелишься им в живот и нажмешь скобу — злодеи упадут к твоим ногам. Ты разоружишь их и пощадишь, как сделал на заставе у Излучины, только без боя — быстро и просто.
— Хм… — Салем покосился на Джо и Бродягу, ища у них совета.
— Искра — самое сильное оружие в мире, — сказал Джоакин.
— А очи чертовски дороги, — добавил пивовар.
Но никто не ответил прямо: принять дар или нет. А именно об этом размышлял вождь.
— Чего хотят за помощь твои хозяева?
Салем, кажется, надеялся, что цена окажется непомерной, и он без колебаний откажется.
— Ничего, кроме справедливости и честного налога.
— Они ждут, что я кого-то убью?
— Надеются, что тебе не придется.
— Тогда зачем дарят оружие?
— Пока твое оружие слабо, как вилы да цепы, у многих возникнет желание тебя остановить. Но когда держишь в руках искру, все враги без боя уйдут с дороги.
— Разве у нас много врагов? Мне думалось, только министр налогов…
Бакли рассмеялся и хлопнул Салема по плечу.
— Дружище, прости, но ты слишком наивен! Министр налогов — собачонка лорда-канцлера. Все в столице это знают! Дрейфус Борн приносит лорду-канцлеру косточки по сотне тысяч в месяц, и лает на того, в кого лорд-канцлер ткнет мизинцем.
Салем не понял:
— Лорд-канцлер?..
— Герцог Эрвин Ориджин, — пояснил Джо.
Вождь нахмурился.
— Послушай, Могер… Я вижу, что ты хороший парень, но, верно, ты ошибся. Герцог Ориджин дал денег на пищу для сотен путевских крестьян, а то и тысяч. Он рискнул жизнью у Лабелина, чтобы пощадить солдат и пройти без боя. Его люди отпустили меня с войны. Я сказал: «Не хочу убивать», — и они ответили: «Тогда ступай». Не верю, что такой человек спускает на нас собак! Мы же ничего плохого не сделали, только просим справедливости! Герцог Ориджин должен понимать!..
— Эх, Салем, святая ты душа… Ориджин — мятежник. Он поднял восстание не за справедливость, как ты, а ради власти. Пока шел к ней, старался казаться добрым, чтобы находить союзников. Но только вырвался наверх — показал настоящее нутро! В твоей армии много мещан. Есть и такие, кто бывал в столице. Спроси любого — они расскажут, как правит лорд-канцлер. Ему же плевать на все, кроме забав! Пиры, танцы, развлечения — вот все, что у него на уме! А народ — да чихать ему теперь на народ. Чернь только затем и нужна, чтобы платить налоги.
— Я никак не возьму в толк… Отчего ты все говоришь: «Ориджин правит»? Он сражался и сверг тирана, и отдал трон законной наследнице. Правит владычица Минерва, а не он.
Могер Бакли покрутил головой и остановил взгляд на Зубе:
