— Ночь, ваше величество?.. О, нет! Я никак не мог заниматься стратегией ночью, ведь мы с принцем Гектором посвятили ее знакомству с культурой и традициями королевства Шиммери. Если быть точным, мы изучали образцы танцевального искусства, виноделия и женской красоты… Ах, ваш кофе определенно восхитителен!.. А решение о Мелоранже я принял сразу, как только узнал ситуацию. Поход в Литленд не даст ничего, кроме кровной вражды с Западом. Да и войска нам скоро понадобятся в другом месте. Ваше величество должны понимать…
Он сделал лукавое лицо, будто намекал на что-то. Мира не поняла намека, и не имела ни малейшего желания угадывать. Тьма сожри этого мерзавца!
— Коль ваше величество согласны с моими аргументами — а иначе и быть не может, — то позвольте мне откланяться. И мне, и вам не повредит пара часов внепланового сна.
Герцог допил кофе и собрался уже встать из-за стола, когда Мира сказала:
— Не откажите в любезности, милорд. Я прошу на полшага отступить от вашего чудесного плана и все же послать в Литленд кайра — только одного.
— Охотно, ваше величество. Но с какой целью?
— Сопроводить дипломата, который поведет с шаванами переговоры от имени Короны. Если слова посла будут подкреплены видом воина в черно-красном плаще, то они прозвучат более убедительно.
— О, переговоры! Прекрасная мысль! Разграбив Мелоранж, шаваны должны все-таки вспомнить о подчинении Короне. Пускай Моран поклянется распустить орду и принести вассальную присягу — а Корона пообещает простить его бесчинства. Вот только есть одна тонкость… — герцог деланно нахмурился. — Минувшим летом Литленды убили западных послов, а позже и сам владыка Адриан повторил их милую проделку. Моран может не кстати вспомнить об этом и ответить тою же монетой. Потому не выбирайте дипломата из числа дорогих вам людей — велик шанс, что он окончит переговоры на Звезде.
Мира издала нервный смешок.
— Вопрос ценности данного посла для меня настолько противоречив, что я затруднюсь с ответом… Это я поеду на переговоры.
— Вы?..
Полное смятение отразилось на лице герцога. Он схватился с места, упал обратно в кресло, потряс головой.
— Вы?.. Вы и Моран?.. Нет…
Минерва молчала, не опускаясь до пояснений и даже не думая отказаться от плана. В глазах герцога отражалась буря мыслей, будто что-то в его мире вывернулось наизнанку.
Наконец, успокоившись, он сказал:
— Не делайте этого, вашего величество. Не встречайтесь с Мораном. Вас могут убить, захватить в плен, искалечить. Вы отдаете себя в лапы хищников!
Не худших хищников, чем вы, милорд… Мира хранила молчание.
— Вы уповаете на генерала Алексиса? Хотите взять его полки в качестве своей защиты? Их недостаточно! Орда справится с ними!
— О, нет, милорд. Ценность солдат Алексиса очевидна, в отличие от моей. Я не стану рисковать ими. Всего один поезд, одна дюжина охраны, один кайр — и я.
— Ваше величество, это даже не риск, а безумие!
— К счастью, вы не можете запретить мне рискнуть собою.
— Я не пытаюсь запретить. Я прошу! Что могу сделать, чтобы отговорить вас? Послать на переговоры своих людей? Предложить Морану выкуп за покой Мелоранжа? Пригрозить военной расправой?
С чего вы так взволновались, милорд? Боитесь, что Моран сломает вашу любимую куклу? В конце концов, это справедливо: поигрались сами — дайте другим.
— Мне льстит ваше беспокойство, милорд. Но я не прошу и не приму иной помощи, кроме уже названной.
Она позвонила в колокольчик, знаменуя конец беседы. Гвардейцы вошли, чтобы проводить лорда-канцлера.
— Вы совершаете ошибку, — выдохнул он.
— Не большую, чем в день нашего знакомства.
* * *
Последнее дело перед отъездом весьма и весьма подходило под настроение. День открытия судоходства…
Ханай уже взломал ледяные кандалы и, бурля, стремился к Крайнему Морю. Но остатки льда — от крохотных футовых осколочков до увесистых глыб с телегу размером — тут и там пятнали реку. Они налетали на причальные пирсы и опоры мостов, обходили преграды неуклюжей ощупью, как слепцы. Они сталкивались меж собою, сцеплялись зазубренными краями, будто помогали друг другу плыть, либо, напротив, яростно выпихивали с фарватера мелких и слабых. Хаотическое их движение напоминало бегство разбитой армии. Белый цвет мундиров роднил льдины, да общее отчаянное желание скорей добраться до моря…
Для большинства судов торгового и военного флота плавание среди такого крошева представляет немалую опасность. Но предприимчивые купцы, желая выгадать две недели, пока длится ледоход, построили особые корабли: небольшие округлые шхуны с прочными бортами, прозванные «орешками». «Орешек» спокойно переживал столкновение со льдиной любого размера, мог доставить товар и принести прибыль, пока иные суда еще стояли на зимовке. Императорский военный флот также взял на вооружение эту конструкцию. Сегодня дюжина «Орешков» — восемь купеческих и четыре боевых — открывали судоходный сезон.
