— Господин министр не сможет участвовать в торжествах — он слишком занят. Я лишь обсужу с ним один вопрос касательно налогообложения винодельческих гильдий, после чего проводите его на берег.
Генерал Алексис уточнил:
— Доставлены ли на борт бочки вина?
— Так точно, милорд. Восемь штук — шесть плюс две, — отрапортовал лейтенант, отвечавший за доставку бочек.
— Их разместили на грузовой палубе, милорд, — сообщил капитан.
— Проводите меня туда и приведите гостя, — приказала Минерва.
Необходимость доставить императрицу в трюм вызвала замешательство среди моряков. Однако ее величество проявила известную ловкость и спустилась по узкой лестнице, не запутавшись в складках собственного платья. Она даже как будто не заметила царящий в трюме ядреный запах дегтя, солонины и плесени. Штурман рискнул пошутить:
— Ваше величество уже наполовину готовы к мореплаванию!
Минерва тут же полюбопытствовала, что входит во вторую половину подготовки, но прежде, чем штурман раскрыл рот, капитан оборвал его строгим: «Грм!»
— Господа, благодарю за экскурсию. Прошу, ждите меня на шканцах — верно сказала, да?.. Я вскоре выйду к вам.
Морские офицеры поднялись наверх. Когда гостя привели на нижнюю палубу, его ждала императрица с генералом и тремя воинами эскорта.
— Ваше величество, — проворчал Дрейфус Борн, недовольно постукивая тростью. — Благодарю за приглашение, но вынужден сообщить: мне не до празднеств. Срочные дела ждут в Маренго. Казна Империи требует моей заботы.
— Ах, министр, простите, что побеспокоила. Я не займу много вашего времени.
— И зачем было тащить меня в трюм? В высшей степени странный выбор места встречи!
— Не трюм, а грузовая палуба, сударь. Она зовется так потому, что здесь размещаются грузы. Об одном из них хотела с вами посоветоваться. Сегодня мне доставили восемь бочек необычного вина…
Она указала: бочки лежали пирамидой, скрепленные ремнями. Одна была уже вскрыта, отверстие заткнуто пробкой; остальные пока запечатаны.
Скривив губы, министр стукнул тростью по ближайшей бочке.
— К сведению вашего величества: я не мальчик на побегушках. Я занят делами, которые приносят деньги. Я кормлю весь двор лорда-канцлера! Вспомните об этом, когда снова захотите обсудить какое-то вино или чей-то портрет.
— Весьма невежливо с вашей стороны, сударь. То был портрет Юлианы Великой, вовсе не чей-то, как вы изволили выразиться. И вино в этих бочках тоже не может быть описано словом «какое-то». Это — совершенно исключительный груз, с которым вам непременно следует ознакомиться.
Минерва кивнула гвардейцу. Воин выхватил кинжал и, всадив клинок в щель между крышкой и стенками бочки, принялся давить. Крышка скрипуче сдвинулась с места, и министр отскочил в сторону.
— Идиот, что ты делаешь? Сейчас хлынет!
Но вино не потекло, даже когда гвардеец полностью снял крышку.
— Пустая, что ль?..
Дрейфус Борн приблизился, чтобы заглянуть. Бочка отнюдь не была пустой. Поджав колени к груди, в ней лежала белокурая женщина. Ее руки были связаны в запястьях, во рту плотно сидел кляп.
— Какого черта?! — возмутился министр.
В этот момент женщина запрокинула голову и глянула в лицо Борну. Он издал крик. Трость со стуком упала на пол.
— Марго!.. Марго!..
Борн кинулся к ней, потянулся, чтобы снять кляп. В следующий миг он был сбит с ног и отброшен от бочки. Гвардеец нацелил клинок ему в шею, а владычица произнесла:
— Я получила хорошее воспитание и редко сталкивалась с хамством. Его проявления озадачивают и печалят… Обе наши встречи опечалили меня, сударь. Надеюсь, вы раскаиваетесь и планируете исправиться?
Дрейфус Борн кивнул так резко, что задрожали брыластые щеки.
— И не станете делать того, что меня расстроит?
Он помотал головой из стороны в сторону, ерзая затылком по доскам.
— В таком случае, вам позволено подняться и проверить остальные бочки.
Воин убрал меч. Борн подхватился на ноги. Звеня браслетами и ломая ногти, принялся сдирать с бочек крышки. Владычица, генерал и гвардейцы безмятежно следили за его потугами. Борну запретили трогать две бочки — те, что действительно были наполнены вином. Остальные шесть вскоре оказались вскрыты.
— Сударь, вы давеча хвастались наличием супруги и трех детей. Как вы понимаете, весьма невежливо — хвалиться своим семейным счастьем перед одинокою девушкой. Тем не менее, отрадно видеть, что вы не солгали: боги действительно даровали вам трех сыновей. Также у вас имеется и брат, и сестра — большая, крепкая семья. Полагаю, вы дорожите ею…
— Ваше величество… — невнятно, водянисто промямлил Борн, — простите меня…
— А что вы готовы сделать, чтобы заслужить прощение?
— Я… у меня… есть деньги. Ваше величество… пятьдесят тысяч золотых…
— Всего-то?
— Семьдесят… восемьдесят… — он облизал пересохшие губы, — сто…
— Предлагаете императрице жалкие сто тысяч?..
— Сто двадцать… сто пятьдесят! Ваше величество, у меня нет больше. Клянусь! Сто пятьдесят тысяч!..
— С чего вы взяли, что дело в деньгах? Юлиана Великая объединила Империю благодаря своему исключительному чувству справедливости. По мере возможностей, я хочу следовать ее примеру.
