Миновало пять дней. Изломав свой путь, чтобы сбить со следа ищеек, отряд пришел к Лаксетту, что в графстве Блэкмор. Колдун вышел из лесу поглядеть на город и взял с собой лишь одного парня — Новичка. Прочие остались ждать у костра, и ганта Бирай усадил Неймира справа от себя — как человека, с которым хотел крепко посоветоваться. Неймир же хотел поднять цену своим словам, потому сперва не ответил, а спросил сам:
— А ты-то как думаешь, ганта? Имеешь догадки?
Бирай покрутил длинный ус, прочистил ногтем щель меж зубов, сплюнул в костер — тоже выдержал паузу перед ответом. Наконец, сказал:
— Это очень странный тип: как будто сшили полкозы и полкоровы. Бьется он ловко и движется плавно — значит, воин. Но меч короткий, кинжал поганый, а брони нет совсем — значит, не воин. В седле держится как влитой, дороги знает, земли видел — значит, всадник. Но если нужно встать на ночлег, развести огонь, сжарить мяса, то два часа провозится, будто копыта вместо рук. Значит, не всадник. За деньги может все — значит, бандит или наемник. Но морда гладкая, без единого шрама, и все зубы целы — значит, не бандит и не наемник.
Ганта покачал головой, недоумевая. Гурлах сказал:
— Еще он много слов говорит. Будто малец или баба.
Чара повела бровью, и Гурлах уточнил:
— Не как ты. У ползунов бабы — коль раскроют пасть, то уже не заткнешь. Вот он на них смахивает.
Косматый добавил:
— И еще сильно борзый. Как козлик, которому рогов не обломали. Лезет по-наглому, силу не уважает.
Косматый потер колено. Оно почти уже не досаждало, но шаван все припоминал Новичку внезапный и подлый пинок.
— Вот потому, — сказал ганта Бирай, — я и спрашиваю тебя, Неймир-Оборотень: что ты понял про Новичка?
Ней заговорил с видом превосходства:
— Понял я поболе вас, уж не обижайтесь. Значит, так. Новичок говорит витиевато, но не потому, что баба, а потому, что так научен. Рос он, стало быть, в замке, а грамоте учился в пансионе, или где там богаческие детки учатся. В седле и с мечом хорош — значит, и этому его научили, выходит, сын не просто богача, а вояки, лорда. Но меч, одежда, лошаденка — все худое. Спросите — почему? Я отвечу: потому, что он — бастард. Богатство родным сыновьям лорда ушло, а ублюдку — шиш. Потому он и денег жаждет: с детства привык к роскоши, теперь мечтает все вернуть. И дерзкий по той же причине: все лорденыши дерзкие, пока жизнь их не накажет.
— То бишь, он — благородный?
— Наполовину.
Ганта подергал ус.
— А почему нас не боится? И Колдуна тоже? И почему вообще грабить пошел, если такой благородный? Нанялся бы к какому-то лорду этим… оруженосцем. Жил бы на молоке с белым хлебом.
— Потому, — сказал Неймир, — что Новичок — изгой. Если кто из лордов нарушит ихние правила — кодекс чести — то нигде ему потом житья нет, ни в одном замке не примут. Вот он — нарушил. Теперь и вынужден грабить, поскольку благородной службы не найдет. И связался с нами потому, что выбора иного не имеет. Его дорога лежит вдоль нашей.
— Стало быть, он — гнилой лорд?.. — уточнил ганта Бирай.
— Выходит, да.
Гурлах и Косматый хохотнули: гнилой лорд — забавное прозвище. Но Бирай все хмурился:
— Тогда скажи мне главное, Неймир. Как с ним быть?
— С Новичком-то?
— Нет, с Духом Червя!.. С Новичком, конечно.
— А в чем вопрос?
— Ты знаешь, в чем. Вопрос в Хагготе.
Пять дней назад Колдун объявил, что если Новичок подойдет для дела, то займет в отряде место Хаггота, которого сам же и убьет. Завтра отряд возьмет банк в Лаксетте, и станет ясно, на что годится Новичок. Если Колдун сочтет его годным, то прикажет зарезать Хаггота. А тот еще не до конца окреп после ранения, не сможет постоять за себя.
— Убей Новичка сегодня, — посоветовал Ней.
— Колдун озлится. Он же не затем взял Новичка, чтоб его прикончили. Хотел бы убить — сразу бы убил.
— Тогда не убивай, — развел руками Ней.
— Он зарежет Хаггота. И я буду не ганта, а коровье дерьмо, если не отомщу!
— Так отомстишь.
— Колдун озлится.
Ней усмехнулся:
— Сложно быть тобой. Хорошо, что я — не ты.
Ганта фыркнул и стал грызть окорок, отвернувшись от Нея. А Спутник промолвил:
— Впрочем, есть еще идея.
— У?..
— Колдун сказал: возьмем Новичка, если он проявит себя в деле. Вот и сделай так, чтобы не проявил. Дай задание, с которым он не справится.
— Х-ха, — только и успел сказать ганта, как на тропинке раздались шаги.
Колдун с Новичком шли так, словно всю дорогу болтали о чем-то. Колдун выпячивал губу в ухмылке — видать, Новичок удачно сострил.
— Третья вода на молоке, ага, точно! — повторил Колдун, посмеиваясь. Уселся на шкуру у костра, раздвинув шаванов. — Что, парни, соскучились? Изныли от тоски?
Всадники раздались в стороны, образовав почтительный зазор между собой и Колдуном.
— Мы обсудили завтрашнее дело, — изрек ганта.
— Вот как? По совпадению, мы тоже. Этот городишко, Лаксетт, показался нам… каким, Новичок?
— Совершенно обычным, что и вызвало тревогу. Время-то ныне отнюдь не обычное: сменилась власть и в герцогстве, и в Империи. Феодалы бурлят, воины точат копья, богачи прячут золото… Лаксетт же выглядит со стороны до крайности будничным, чем навевает скверные мысли.
