— Чтобы разыграть праздность, требовались деньги. Тратить собственные деньги — и жалко, и — главное — далеко не так вопиюще, как средства имперской казны. Мне нужен был доступ к главному источнику финансов Короны — сбору налогов. А заодно и козел отпущения, которого впоследствии можно обвинить в растратах. Прекрасный Дрейфус Борн дал мне и то, и другое, причем по собственному почину! Он предложил сговор, который я с великой радостью принял. Теперь я имел вдосталь золота, чтобы швырять его направо и налево, как самый праздный болван на свете.
— Эрвин!..
— Листай.
Новая страница. На ней — министр двора, выделывающий коленца.
— Прекрасный актер для моего спектакля. Любимый исполнитель! Он с радостью воплощал каждую мою затею, и чем меньше в ней было смысла — тем больше радости. Собачьи бега — пожалуйста. Праздник виноделия — сию минуту. Тортовая катапульта — отличная идея! Новый театр — да как можно без нового театра!.. Двор Эрвина Победителя превратился в сцену безудержных празднеств, слухи о которых неслись в самые дальние уголки Империи.
Страница. Собор Светлой Агаты тянется в небо туманными шпилями.
— Я задолжал Агате этот храм. Но я спросил позволения, и она разрешила использовать собор также и как часть игры. Видишь ли, сестрица, я должен был показать, что почил на лаврах и уверовал в бесконечность своей власти. Заложить новый собор, а заодно затеять реконструкцию дворца — поступки человека, который планирует провести у власти много, много лет. Представляю, как бесился Кукловод, глядя на это! Впрочем, реконструкция дворца имела и другую цель — построить вот этот самый ход, что мы озаряем своим присутствием.
Страница. Императорская корона, надетая на череп.
— Владыка Адриан… бедный самоуверенный диктатор. Он погиб как раз тогда, когда верил, что мчится к своему триумфу. Мне стало даже жаль его, когда я понял, что Кукловод — совсем другой человек… Что до убийцы Адриана, у меня имеется две вполне обоснованных версии. Возможно, даже обе верны: один убийца разрушил мост, второй — натравил шута. Однако пока Кукловод на свободе, я не собирался давать быстрый ход расследованию. Умнее было изобразить, что мне плевать на убийц и на справедливость, и вообще на все, кроме увеселений.
— Ты отлично справился! — Иона услышала улыбку в собственных словах.
Новая страница блокнота. Минерва Стагфорт верхом на собаке… она же в театральном фойе — обиженная, растрепанная, смешная.
— А вот с этой леди я испытал немалые трудности. Она могла быть слепой серпушкой в игре Кукловода, и как таковая заслуживала бы сочувствия. Но могла оказаться и искрой — осознанной помощницей злодея, посвященной в его замыслы. В пользу первого говорил ее юный возраст и роль жертвы в интриге Сибил Нортвуд. В пользу второго — не зря же именно ее Кукловод прочил на трон; не случайно же поезд Адриана погиб, но поезд Минервы доехал! Да и Перчатка Могущества на руке… почти говорящая…
— Ты же не подозревал Минерву всерьез?
— Сестричка, если уж кого-нибудь подозревать, то только всерьез — иначе смысл подозрения теряется. Минерву я подозревал — было бы глупо этого не делать. Для начала, я стал перехватывать все ее письма. Ни в одном не нашлось ничего похожего на тайное послание от Кукловода.
— Так вот для чего…
— Наивная моя!.. — Эрвин погладил ее по волосам. — Дальше, я нашел способы кормить Минерву ложными сведениями… Точнее, правдивыми, но не слишком ценными, лишенными стратегической значимости. Потому об осаде Мелоранжа и восстании Подснежников ее величество узнала последней. Наконец, я устроил ей череду проверок. Зная с твоих слов, что леди Мими не чужда импульсивности, я стал провоцировать ее на проявления чувств. Устраивал досадные для нее выходки и наблюдал реакцию. Будь Минерва агентом Кукловода, она считала бы, что я — лишь инструмент в руках ее хозяина, и не злилась бы, а только усмехалась. Если же она — невинная серпушка, то мои проделки должны были всерьез задевать ее.
— И что же?!
— Результаты оказались противоречивы. Больше доводов в пользу невиновности Минервы, но есть и обратные… Инцидент в театре и перехват писем, и мой отказ идти в Литленд всерьез задели ее. А вот помилование для леди Сибил и двадцати головорезов-северян она восприняла неожиданно спокойно.
— Каких головорезов?..
— Тех, что режут головы… Семантическая нелепица, если разобраться: как можно разрезать голову? Я понимаю — шею или горло, или живот…
— Эрвин!
— Забудь ты про этих парней! Они — всего лишь преступники, которые должны сыграть офицеров моего штаба.
— О, боги! Зачем?!
— Конечно же, для кульминации моей пьесы! …Идем, сестрица.
Он повел Иону вдоль тайного хода. Теперь она не сопротивлялась, наоборот — спешила, чуть не наступая брату на пятки. Любопытство было так сильно — Ионе казалось, она погибнет от жажды, если не узнает все в ближайшие минуты!
