— Послушайте… Дед — отставной судья с Севера, честный человек. Судья и честный человек — редкое сочетание. Не нужно трясти из него песок… А что до Инжи Прайса, я уже допросил его и кое-что пообещал взамен.
— Свободу? Свободу беглому каторжнику? Ха-ха! Отличные методы работы!
Марк огрызнулся:
— Не вы ли, майор, вооружили всю столичную шваль, когда вам не хватало солдат?
— Нужда военного времени, а не прихоть!
— Нужда следствия, а не моя прихоть: отпустите Инжи, он уже все сказал.
Уитмор постановил:
— Обещаю лишь одно: в ходе допросов мы не нанесем ему непоправимого ущерба. Однако допросить обязаны. Вы все узнали, Марк, но вы мне не вассал, а только союзник. Вы не давали присяги говорить мне одну лишь правду.
Ворон отметил: хотя Бэкфилд старше по чину, но крайнее слово всегда остается за Уитмором. Видимо, потому, что их отряд состоит из лазурных гвардейцев Уитмора, а не алых — Бэкфилда. Либо потому, что Уитмор — янмэец, а Бэкфилд — рода Люсии. Если будет нужда, на этом можно сыграть и рассорить офицеров. Но сеять вражду между гвардейцами императрицы чтобы защитить шкуру каторжника — вот уж точно сомнительное действие.
— Ладно, допрашивайте, — сказал Ворон так, будто на самом деле последнее слово осталось за ним. — Только еще один вопрос. Капитан Уитмор, если вы узнаете личность Хозяина Перстов — кому доложите?
— Лазурная гвардия — щит и меч Короны! — отчеканил капитан. — Ее величество Минерва первой узнает обо всем.
— И вы знаете способ передать сведения именно ей, а не шпионам лорда-канцлера?
— Харви Шаттэрхенд, бывший мой адъютант, всюду сопровождает ее величество. Сказать слово ему — все равно, что самой владычице.
— Благодарю, отрадно слышать.
— Тьма сожри, что иное вы ожидали услышать от капитана гвардии?!
Марк смущенно опустил взгляд.
— Капитан, в поместье вашего кузена найдется для нас спальня?
Бэкфилд закатил глаза:
— Нахальный мужик! Спаленку ему, кофеек, винишко! Может, еще девочку в постельку?..
— Буду признателен, господин майор.
— Убирайся к чертям! Мы отлично справлялись без тебя! Беги к своему новому господину и доложи: «Майор Бэкфилд знает, что вы сделали!» Так и скажи, тьма сожри: «Майор Бэкфилд все знает!»
— А капитан Уитмор знает иное, — невинно заметил Марк.
— Вы получите спальню и завтрак, — сказал капитан. — Завтра мои люди сопроводят вас, куда пожелаете.
— Благодарствую. Позвольте вопрос напоследок.
— Проныра! — буркнул Бэкфилд, на этот раз с уважением. — Все-таки что-то умеешь.
Марк отвесил майору шутливый поклон.
— Скажите, капитан, о чем вы совещались с бургомистром в злополучную ночь?
— Разумеется, о том, как организовать вывоз Предметов.
— Можно ли точный список вопросов?
— Извольте. Какой состав использовать. Каким маршрутом везти. Вернуться ли мне в столицу после перевозки, или остаться в Маренго при достоянии. Каким способом известить владыку Адриана и генерала Алексиса.
— Как я понял, сама идея вывоза Предметов не подлежала обсуждению?
— Так точно. Существует особая директива Короны: в случае любой опасности Престольной Цитадели, немедленно вывезти достояние силами отборной роты лазурной гвардии.
— В Маренго?
— Так точно. В Летний дворец.
— Силами вашей роты, верно?
— Да, сударь.
— То бишь, директивой предполагалось, что в случае штурма столицы Предметы следует вывезти именно в Маренго, руководить операцией будете вы, а замещать вас — юный и милосердный лейтенант Август Мейс?
— Он — мой позор, сударь. Мне следовало заменить мягкотелого юнца. Я надеялся воспитать из него офицера, но допустил прискорбную ошибку.
— Кто знал об этой директиве?
— Бургомистр Фаунтерры. Комендант Цитадели. Генералы Смайл, Гор и Дейви. Советники императора.
— Стало быть, и военный советник — лорд Десмонд Ориджин — в их числе?
— Так точно.
— Он рассказал сыну! — вскричал Бэкфилд. — Я говорю вам: Ориджин! О-ри-джин!
Марк поднялся и пожелал офицерам доброй ночи. Уитмор приказал адъютанту проводить его в спальню. Ворон задержался в дверях и спросил мимоходом, как о неважной мелочи:
— Капитан, я забыл сказать пару слов Инжи Прайсу… Где он сейчас?
— Ха. Ха, — раздельно произнес Бэкфилд.
— Согласен с майором, — сказал капитан. — Вы скажете Прайсу все, что угодно, но в нашем присутствии.
Луиза оказалась права: те два охранника, нанятые ею, — бараны. Одного звали Бад, другого — Хет. Они были крестьяне, братья, обоим около двадцати. У каждого имелось по мечте. Бад грезил рыцарством: вот послужу торговке, заработаю деньжат, куплю амуницию — и попрошусь к какому-нибудь сиру в оруженосцы. Хет мечтал жениться на мещаночке, непременно хорошенькой и с деньгами. Воодушевленные своими грезами, братья упражнялись по утрам. Один держал щит, второй лупил по нему дубиной или обухом топора. Потом боролись и тузили друг друга, распугивая воплями окрестных ворон. Бад считал: чем сильнее он будет, тем лучшего рыцаря заполучит в хозяева. Хет считал: хорошенькие мещаночки любят крепких парней.
