— Смотрите, ваше величество: этот исход порадует решительно всех. Вы спасете восемьдесят тысяч жизней и озарите светом милосердия свое правление. Мужики будут счастливы, что сохранили шкуры… Ну, за вычетом тех, кто не сохранил. А мой покровитель будет расстроен нарушением плана, но возьмет свое иным способом. При открытии весенней Палаты он поднимет вопрос: сместить Ориджина с должности лорда-канцлера и отлучить от двора. За что? За кровавую расправу с невинными крестьянами, желавшими лишь справедливости! Мы всячески осветим тот факт, что Подснежники — жертвы голода и лишений, что ничего они не хотели, кроме крохи внимания вашего величества, и не оказали никакого сопротивления, но все равно были изрублены кайрами. Даже владыка Адриан, хотя и слыл тираном, никогда не приказывал рубить голодную чернь! Долой кровавого деспота Ориджина — убийцу невинных! А если ваше величество подчеркнет, что Ориджин затеял карательный поход самовольно, без вашего приказа, — дело обернется для него совсем плохо.
— То есть… вы предлагаете мне перекупить тысячу самострелов и тысячу копий, предназначенных для крестьян?
Он снова замахал ладонями:
— О, нет, ваше величество, отнюдь! Оружие — не предмет продажи, оно останется в собственности леди Магды… Я предлагаю вам жизни восьмидесяти тысяч крестьян. Ммм… скажем, по десять эфесов за голову.
Она моргнула, не желая понимать. Бакли разъяснил с милою улыбкой:
— Меньше, чем за миллион монет, ваше величество спасут восемьдесят тысяч невинных бедняков. Сотня деревень, ваше величество! Или один крупный город! Недурная покупка, и цена весьма приемлемая. Не забывайте и дополнительную приятность: вы избавитесь от лорда-канцлера, чья опека наверняка утомила вас. Соглашайтесь, ваше величество! Мы готовы взять векселями.
Пытаясь выиграть время, чтобы справиться с замешательством, Мира спросила:
— Могу ли я верить вам, сударь? Откуда мне знать, что самострелы действительно у вас?
— Ваше величество, я никак не мог принести самострел в тронный зал. Но имею подтверждение иного рода.
Он снял с пояса мешочек и сделал шаг к Мире. Шаттэрхенд сразу остановил его. Тогда Бакли развязал мешочек и высыпал в руку капитана горсть крупных, сияюще алых очей. Целое состояние на ладони! Шаттэрхенд раскрыл рот, глядя на камни… Опомнившись, выбрал несколько, внимательно рассмотрел.
— Подлинные, ваше величество. Оружейная огранка, класс «хризантема».
— Вы можете доверять Могеру Бакли, — посланник Лабелинов похлопал себя по животу. — Могер Бакли не обманывает!
— Где сейчас груз самострелов?
— Ах, ваше величество, я был бы счастлив, если б мог удовлетворить ваше любопытство. Но мои светлейшие хозяева строго запретили мне знать маршрут груза. Я знаю лишь то, какую птицу и с какою запиской отправить, чтобы самострелы не достались бунтарям. Если со мною случится нечто неприятное, — он покосился на офицеров, — то птица не будет послана, и оружие попадет прямиком к вождям Подснежников. Но мои хозяева верят, что ничего такого не случится. Ведь недаром говорят мудрецы: враг моего врага — мой друг. И недаром светлейшая леди Магда не просит с вас платы за унижение герцога Ориджина: это — наша общая цель, связавшая нас узами доброй дружбы. Оплата требуется лишь за жизни крестьян: десять монет за голову — весьма умеренно.
В день расправы с Дрейфусом Борном Мира испытывала колебания, угрызения совести… Сейчас — ни капли сомнений, абсолютная уверенность в том, как радостно было бы увидеть Могера Бакли болтающимся в петле.
Однако Мира уже знала, что поступить нужно иначе. Позвонила в колокольчик, и дежурный секретарь вбежал в тронный зал, сел на табуреточку, развернул писчие принадлежности.
— Будьте добры, выпишите вексель на восемьдесят тысяч эфесов от моего имени.
— Восемьдесят тысяч?.. — Бакли наморщил лоб. — Виноват, ваше величество, но…
— Воспринимайте это как задаток. Даю слово, что выплачу вам, Могеру Бакли, остальные девять десятых суммы в том случае, если события пройдут именно так, как вы описали здесь, в присутствии господ офицеров. Господа, прошу вас быть свидетелями обещаний Могера Бакли.
Оба офицера подтвердили, что слышали все от первого до последнего слова.
— Великий Дом Лабелин глубоко расстроен недоверием вашего величества, — проворчал Бакли. — Оно ранит нас в самое…
Мира возразила:
— Дом Лабелин здесь ни при чем. Я не доверяю лично вам, сударь.
Она отвернулась, отмечая конец беседы. Капитан выпроводил Бакли за двери, напоследок сунув ему вексель.
Едва Бакли исчез, в зал ворвался церемониймейстер.
— Ваше величество ждет министр двора и представители торговой гильдии!
— Отмените все встречи.
От растерянности церемониймейстер даже стукнул посохом.
— Как отменить, ваше величество?..
Мира не выдержала:
— Отмените все! Что неясного в этих двух словах?! Отмените. Все! …И приведите фрейлину.
* * *
Выслушав Миру, леди Лейла Тальмир сохранила невозмутимый вид. Стояла себе, чинно сложив руки на животе, уважительно склонив голову. Кажется, она не понимала, чего хочет императрица.
— Что мне делать? — спросила Мира.
— А что смущает ваше величество?
