— Да, ваше величество. Была война, лорды Южного Пути и фуражиры владыки Адриана отняли все наши запасы… Но дело не только в голоде. Мы оказались никому не нужны — вот что самое худшее. Тем лордам, кого мы встречали, было до нас меньше дела, чем до мухи на навозе… А мы — люди, ваше величество…
Тот горожанин, что пытался перебить, теперь не вытерпел и вмешался:
— Ваше величество, не принимайте к сердцу обидные речи Салема! Мы не хотим оскорбить ваш слух мерзкими сравнениями и пустым нытьем. Мы пришли не затем, чтобы жаловаться, а затем, чтоб предложить простое и законное решение всех бед!
— Простите, кто вы?..
— Меня зовут Зуб, я зубной лекарь из Лоувилля. Горожане Короны избрали меня своим представителем и своим голосом. От их имени я смею предложить следующее…
Зуб умудрялся говорить в одночасье и робко, и хватко. Миру коробило от такого сочетания.
— Погодите, Зуб. Верно ли я понимаю, что вы требуете отмены налогов?
— Ни в коем случае, ваше величество! Мы лишь просим сделать налоги честными: установленными наперед и посильными простому люду. Мы готовы платить, но чтобы и самим осталось на пропитание! Правильно я говорю?
Он повысил голос и оглянулся к остальным Подснежникам, что стояли поодаль, ловя каждое слово.
— Да, ваше величество, — ответили они нестройным хором.
— Вы просите? — уточнила Мира.
— Смиренно просим, ваше величество, — поклонился Зуб.
— Десятки тысяч копейщиков и стрелков, которых я вижу, — пришли просить?
— Ваше величество, на нас то и дело совершались внезапные и вероломные нападения. Мы вынуждены были вооружиться, хотя — видят боги! — пытались решить миром. Но без оружия мы просто не дошли бы.
Подал голос вояка в кольчуге:
— Как отставной сержант, я крепко усвоил: коль хочешь успешных переговоров — запасись железом. А иначе-то никто тебя и слушать не станет.
Мира осведомилась:
— Искру вы применили из тех же соображений? Хотели заставить генерала Гора слушать вас? Поэтому убили послов на переговорах?
Зуб ударил себя в грудь:
— Ваше величество, то была жестокая случайность! Солдаты генерала резко дернули коней — мы и подумали, что они атакуют. Простите нашу ошибку! Мы же не военные люди, немудрено нам было испугаться и сплоховать от страху!
— Итак, честный налог и прощение убийцам послов, — подытожила Мира. — Этого вы хотите?
— Да, ваше величество! Только не убийцам, а несчастным бедолагам, дрогнувшим от испуга.
— А голод в Южном Пути?
— Голод…
Зуб поморгал. Мира отметила, что среди двух дюжин «свиты», стоящей за вожаками, крестьян лишь парочка, а прочие — мастеровые из городов.
— Голод, ваше величество, — это большое бедствие… Но Земель Короны он, к счастью, почти не коснулся. А что до путевских крестьян, то во время наших странствий они получили довольно пожертвований, чтобы закупить зерно. Будет чем засеять поля…
Чем больше говорил Зуб, тем тише стоял Салем из Саммерсвита — повесил голову, глядел в землю. Притихли и считанные крестьяне из свиты, а мещане, напротив, выражали полное согласие.
— Салем, что вы скажете?
— О чем, ваше величество?
— Согласны ли вы с Зубом?
— Ну, в общем, все так почти и было, как он говорит… — Салем вдохнул поглубже. — Да только не совсем так. Пока Зуб нас не переиначил, мы шли за справедливостью, не за налогом. Шли к нашему герцогу — он не принял. Тогда к вам… Искали того, кому не все равно будет. Кто услышит нас и разберется…
— Я слушаю, — сказала Мира. — Говорите, Салем.
— Простите, ваше величество… Я не очень-то знаю, как сказать. И в справедливости тоже не мастер… У нас в Саммерсвите и судьи-то нет, когда кого судят, то везут к баронам в замок. Вот я и не видал судилищ и законы плохо знаю… Но позвольте сказать, как думаю.
Мира кивнула. Почему-то ей перехватило горло.
— Я думаю, ваше величество, кое-что мы должны, и кое-что — нам. Когда искровики шли бить нетопырей и выгребли наши закрома подчистую — это было не по правде. Ладно бы половину — но нет, все до зернышка… Когда наш кузнец убил барона Саммерсвита — это тоже не было по правде. Барон — человек черствый и злой, но не он виноват в голоде… Когда его сыновья топтали нас конями — и это не по правде. Убийца средь нас был один, а она растоптали бы всех, если б мы не защитились. Вот в тот день нам пришлось взять оружие… Хотя и это не по правде: крестьянин — не рыцарь, чтоб носить клинок. Каждому свое…
Зуб дернул Салема за локоть и попытался прервать, но рыжебородый даже не заметил. Его как прорвало: все накопившиеся беды и обиды хлынули словами.
— Мы пришли в Грейс, и тамошний маркиз не захотел нас слушать. Это же он стоял над нашим бароном, но дела ему не было… Выставил армию, чтоб нас отогнать… Будто мы — слепни назойливые…
— Как ты смеешь! — прошипел маркиз, стоявший по правую руку Миры.
— Да ничего я такого не смею… Просто не по правде это, мне кажется. Извините, если обидел… Когда мы стрельнули искрой — это тоже несправедливо. С тем генералом был мальчонка из первородных… Его особенно жаль. Он даже крякнуть не успел — хлоп и в землю… И теперь, когда пришли сюда, на Святое Поле, — снова не по правде поступили. Этот Могер Бакли…
