– Кажется, нам бы сейчас очень не помешал ее отец на борту, – сказал Хокинс. – У меня такое ощущение, что мы могли бы узнать от него много интересного.
– Совершенно в этом уверен, сэр. Одно только странно: она убеждена, что дядя искренне ее любит.
Хокинс улыбнулся:
– Было бы довольно трудно не полюбить эту юную леди. Однако же я хотел бы отметить – так, к слову, – что массовые убийцы, как известно, обожают маленьких детей.
– Не думаю, что он массовый убийца, сэр.
– А она определенно не малышка. – Хокинс пытливо посмотрел на Тэлбота. – Вас что-то насторожило, Джон?
– Да. – Тэлбот какое-то мгновение смотрел в иллюминатор, потом повернулся к Хокинсу. – Откуда мы знаем, что он не массовый убийца?
В глазах Хокинса промелькнуло удивление.
– Обычно вы не делаете подобных замечаний. Только по веской причине. У вас есть что-то на уме?
– Кажется, да. Только оно сидит так далеко у меня в мозгу, что я не могу до него добраться. Но оно всплывет. – Он повернулся к вошедшему в каюту Денхольму. – Кажется, я уже задавал вам этот вопрос прежде. Что уводит вас от мирских удовольствий?
– Долг, сэр.
– Попрошу отметить, адмирал, – сказал Тэлбот, – как велика у офицеров «Ариадны» преданность своему долгу. Насколько я помню, Джимми, вы должны были таиться и подслушивать.
– Я таился, сэр. И подслушивал. Я также поил мистера Андропулоса и его друзей крепкими напитками.
– В такую рань? – удивился Хокинс.
– Приказ капитана, сэр. Я надеюсь, сэр, что адмиралтейство позаботится о моем счете в баре.
– Что, он настолько огромен?
– Не настолько огромен, как их жажда. Они немного расслабились. Наверное, решили, что я слабоумный. Они уверены, что я не знаю ни слова по-гречески, но все равно были очень осторожны. Много намеков и загадочных упоминаний, и все они, кстати, сделаны на македонском диалекте.
– Который вы впитали с молоком матери?
– Немного позже, сэр. Но он мне как родной. Не знаю, сочтете вы эту новость хорошей или плохой, сэр, но Андропулос знает, что на борту этого бомбардировщика водородные бомбы. Он даже знает, что их пятнадцать.
Воцарилась продолжительная тишина – трое мужчин в каюте размышляли над словами Денхольма. Потом Хокинс сказал:
– Это и хорошие новости, и плохие. Хорошие для нас, но плохие для Андропулоса. Отлично сработано, мой мальчик. Просто отлично.
– Поддерживаю вас, сэр, – сказал Тэлбот. – Лейтенанта Денхольма ошибочно считают то знатоком античности, то офицером-электронщиком. На самом деле его место в МИ-5. Андропулос никак не мог узнать о существовании этих бомб на борту «Ариадны». Значит, он знал о них раньше. Вот доказательство – если бы оно требовалось – нашей почти стопроцентной уверенности в том, что Андропулос проник в Пентагон.
– Я хотел бы отметить, сэр, – сказал Денхольм, – что слова «водородные бомбы» не звучали. К тому же у нас есть только мое слово против их слов.
– Это не имеет значения, и здесь у нас не суд. Никакого разбирательства не будет. Главное, что мы это знаем, а они не знают, что мы это знаем.
– Мои услуги больше не требуются? Или мне продолжать таиться?
– Разумеется, таиться. Три «А», должно быть, строят какие-то планы на случай непредвиденных обстоятельств. Теперь мы знаем, почему они хотели очутиться на «Ариадне». Но чего мы не знаем, так это того, что они намерены делать дальше. Так что продолжайте выпивать с ними.
– Выпивать? – с горечью произнес Денхольм. – У меня есть договоренность с Дженкинсом, согласно которой я потребляю обильное количество тоника, лимона и льда. Это ужасно.
Он повернулся, чтобы уйти, но Тэлбот остановил его, когда вошел матрос и протянул капитану листок бумаги.
– Вам тоже стоит послушать, что здесь написано. – Он наскоро проглядел листок. – Это ответ на наш запрос к греческой разведке. Мы попросили дать нам как можно более подробный список мест, где, по их сведениям, Андропулос ведет дела или имеет контакты. Ни имен, ни адресов – только города. Их не то сорок, не то пятьдесят. Так-так. Этот список составлялся не наскоро. Судя по всему, греческая разведка довольно пристально интересуется делами нашего друга Андропулоса, и уже не один год. Интересно, в чем причина. Примерно половина этих городов отмечена звездочками. И снова интересно почему. Это их внутренняя информация или способ намекнуть нам на что-то?
Он передал листок Хокинсу. Тот некоторое время изучал список, потом сказал:
– Я знаю города, отмеченные звездочками. И не вижу их связи с нашими обстоятельствами. Даже отдаленно не могу связать их с нашей проблемой. Готов поклясться, что ни одно из этих мест не имело никакого отношения к водородным бомбам.
– Как и я, – подхватил Тэлбот. – Возможно, они имеют отношение к чему-то еще. Несмотря на ситуацию, в которой мы находимся, водородные бомбы могут оказаться не самой главной нашей неприятностью. Если, конечно, можно представить что-либо хуже нынешней ситуации. Верните мне этот листок, сэр.
Он сел за стол, сделал несколько пометок, потом поднял голову:
