– Кто, черт возьми, этот Хокинс? – Ричард Холлисон, заместитель главы ФБР, не мог сравниться с сэром Джоном в незыблемой невозмутимости, но держал свой очевидный гнев под контролем. – С чего это вдруг какой-то иностранец поучает Белый дом, Пентагон и ФБР, как им вести свои дела?
– Хокинс – вице-адмирал британского флота. – Генерал был четвертым и последним из присутствующих в кабинете. – Чрезвычайно способный человек. Я не припоминаю ни одного из офицеров флота США, которого я предпочел бы видеть сейчас на месте Хокинса в этой почти невероятной ситуации. И мне не хотелось бы указывать, кто из нас сейчас находится в самом неловком положении. Боюсь, что это прозвучит слишком по-собственнически, но, черт побери, Пентагон – моя забота.
– Ричард Холлисон, – сказал сэр Джон, – я знаю вас уже несколько лет. Я знаю, что ваша репутация жесткого человека уступает лишь вашей репутации человека справедливого. Будьте же справедливы в этой ситуации. Адмиралу Хокинсу, как только что сказал генерал, приходится в данный момент справляться с почти невероятными обстоятельствами, которые, как вы знаете лучше других, предполагают принятие почти невозможных решений. Он никого не учит, как им вести свои дела. Пытаясь донести послание до президента так, чтобы никто в правительстве или Пентагоне не увидел его раньше президента, он решил обойти Пентагон и все стандартные каналы связи. Конечно, в Пентагоне уже известно, что дело расследуется, но Хокинс не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он указывает пальцем в определенную сторону. Если вы хотите поместить кошку к голубям или запустить лису в курятник, вы не станете заранее отправлять открытку с заявлением о намерении.
– Да, я принимаю это, – сказал Холлисон. – С усталой покорностью, но принимаю. Но не просите меня, чтобы мне это нравилось.
– Волей-неволей я тоже это принимаю, – сказал президент. Он без всякого энтузиазма посмотрел на бумаги, лежащие перед ним на столе. – Похоже, этот Адамантиос Андропулос, который в настоящее время является гостем Хокинса, – думаю, Хокинс называл бы его гостем, даже если бы этого несчастного заковали в кандалы и отправили в корабельную темницу, – имеет счет в вашингтонском банке, название и адрес прилагается, около восемнадцати миллионов долларов. Нам следует осторожно навести справки, тратил ли он что-нибудь из этих денег в последнее время, и если да, то в каком направлении. Я знаю, что это вполне в ваших возможностях, Ричард. Вопрос в том, сколько времени это займет.
– Все зависит от того, сколько в данном деле вымышленных имен, сколько фиктивных компаний и сколько обычных инструментов для отмывания денег. Преступник, если он действительно преступник, может иметь номерной счет даже в Монголии. Я понимаю, что это маловероятно, но тем не менее. Один час. Может, три. Мы будем действовать по заведенному порядку. Прошу меня извинить, господин президент. И вы, джентльмены. – И Холлисон удалился.
– Армия и морская пехота будут рады узнать – если узнают, – что адмирал Хокинс не считает их достойными своего внимания, – продолжил президент. – Только ВВС и ВМФ. В данных обстоятельствах я могу понять, почему ВВС. Но было бы интересно узнать, почему он считает, что ВМФ тоже заслуживает его внимания. Никаких указаний на этот счет он не дает. – Президент вздохнул. – Возможно, он не доверяет даже мне. Или он знает что-то, чего не знаем мы.
– Если это так, – спокойно сказал сэр Джон, – если он действительно знает что-то, чего не знаем мы, то я почти не сомневаюсь, что он расскажет нам, когда придет время.
Человек, о котором говорили в Белом доме, в тот момент рассуждал на ту же тему:
– Крылатая колесница времени[29], Джон. Я забыл окончание цитаты, но время определенно летит на крыльях. – Откинувшись на спинку удобного кресла, с запотевшим бокалом охлажденного лаймового сока в руке, Хокинс производил впечатление человека, в распоряжении которого находится все время мира. – Так много нужно сделать, и так мало времени на это отпущено. В каком положении находится «Ариадна» по отношению к этому равнодушному миру?
– Наверное, вы могли бы сказать, сэр, что состояние больного настолько хорошее, насколько можно было ожидать. Наш плотник делает на борту «Ангелины» люльку для бомбы в соответствии со спецификациями, которые дал нам Пентагон. Там будут два шарнирных зажима, чтобы она оставалась закрепленной даже в самую плохую погоду, чего, как вы сами видите, пока не предвидится.
