Выражение лица Андропулоса, поначалу ошеломленное, быстро сменилось мрачным пониманием.
– Мы можем лишь догадываться, что послужило причиной катастрофы. Это мог быть взрыв двигателя. С другой стороны, самолет мог нести различное оружие, и какое-то из них – очевидно, неядерное – могло выйти из строя. Мы этого не знаем, у нас нет средств это выяснить, и, вероятно, мы никогда этого не узнаем. Экипаж, конечно же, погиб.
Андропулос покачал головой. В его ясных, невинных глазах отразилась печаль.
– Боже милостивый, какая трагедия, какая трагедия! – Он замолчал и задумался. – Но в этом мире существуют террористы. – Он говорил о террористах так, словно они были пришельцами с другой планеты. – Я знаю, это звучит бессмысленно, но что, если мы имеем дело с диверсией?
– Это невозможно. Самолет вылетел с совершенно секретной базы ВВС, где соблюдаются самые строгие меры безопасности. Я допускаю, что кто-то проявил неосторожность, но не верю, что кто-то преднамеренно установил на борту взрывное устройство. То, что произошло, можно рассматривать только как роковую случайность.
– Хотел бы я разделять вашу веру в ближних наших. – Андропулос снова покачал головой. – Нет таких глубин, куда не сумели бы проникнуть эти нелюди. Но если вы говорите, что это было физически невозможно, то я поверю, и с радостью. Мне не хотелось бы, чтобы меня считали членом человеческого рода, способного зайти так невыразимо далеко. Что было, то прошло, я полагаю, но есть еще и будущее. Что будет дальше, коммандер?
– Прежде чем принять решение, нам придется подождать, пока мы не проберемся внутрь самолета. Насколько я понимаю, удары и взрывы, которые испытало это ядерное оружие, могли повлиять на его, как бы это сказать, деликатные системы управления огнем.
– А вы или кто-то из вашей команды обладаете опытом, позволяющим выносить суждения по таким вопросам?
– Ни я, ни моя команда ничего не знаем о подобных вещах. Но всего в двух стульях от вас сидит человек, который знает. Доктор Викрам – я не стану щадить его скромность – всемирно известный физик-ядерщик, специализирующийся на ядерном оружии. Нам очень повезло, что он оказался на борту.
– Какое счастливое совпадение! – Андропулос подался вперед и коротко поклонился Викраму. – Я, конечно же, не знал, что вы такой специалист в этом вопросе. Надеюсь, вы сумеете помочь разрешить эту ужасную проблему.
– Вряд ли она относится к категории ужасных, мистер Андропулос, – возразил Тэлбот. – Назовем ее просто проблемой. – Он повернулся к Денхольму, который только что вошел в кают-компанию. – Лейтенант?
– Простите за беспокойство, сэр. Лейтенант Маккаферти извиняется, но просит вас пройти в машинное отделение.
Оказавшись снаружи, Тэлбот спросил:
– Что случилось в машинном отделении, Джимми?
– Ничего не случилось. Это всего лишь новая привычка всех обманывать. Сообщение из Пентагона, сэр, и кое-какая интересная информация, обнаруженная Теодором.
– Я думал, он отдыхает.
– Он решил не отдыхать, сэр, и очень кстати. Уверен, что вы с этим согласитесь. – Он достал листок бумаги. – Сообщение из Вашингтона.
– «Критронное устройство отправлено из Нью-Йорка в Афины „Конкордом“». Честное слово, кто-то там действительно имеет какое-то влияние. Я усматриваю в этом руку президента. Вы только представьте себе негодование ста с лишним пассажиров «Конкорда», направляющихся в Европу, когда их внезапно высаживают на взлетную полосу аэропорта имени Кеннеди из-за крохотного электрического устройства! Тем более что они даже не догадываются, почему их вышвырнули из самолета. Далее говорится: «Полное сотрудничество со стороны британских авиалиний, испанских и итальянских властей».
– Но при чем тут Испания и Италия? – спросил Денхольм. – Нам не требуется разрешение, чтобы пролетать над дружественными странами. Нужно предупредить авиадиспетчеров, вот и все.
– По-видимому, кроме тех случаев, когда вы собираетесь нарушить обычный покой и тишину в этих странах непрерывными звуковыми ударами. Последняя фраза: «Расчетное время прибытия – три часа дня». Остается всего час. Нам нужно договориться о том, чтобы в аэропорту Афин стоял наготове самолет. А теперь давайте посмотрим, что приготовил для нас Теодор. Я уверен, там что-то важное.
Теодор действительно отыскал нечто важное, но значимость этой находки не сразу стала ясна.
– Я начал третий и последний список, капитан, – сказал Теодор, – и это шестое имя, которое я нашел. Георгий Скеперцис. Полный вашингтонский адрес. Под адресом, как видите, написано: «Реф. КК, ТТ». Мне это ни о чем не говорит.
– Мне тоже, – сказал Тэлбот. – А вам, лейтенант?
– Возможно. Скеперцис – греческая фамилия, это точно. Наверное, земляк Андропулоса. И если у нашего друга есть контакты в Пентагоне, можно поспорить, что он не станет связываться с ними, используя подлинные имена, чтобы не привлечь внимание Пентагона. Вполне логично предположить, что Андропулос использует посредника.
