– И снова им будет. Преступника, ответственного за то, что здесь случилось, определенно нельзя назвать человеком с нормальным складом ума. Но это еще не значит, что он сумасшедший. Возможно, вы ему не нравитесь или он вам завидует. Возможно, это ваш бывший служащий, уволенный вашим управляющим по причине, которую он не считает достаточной для увольнения. Возможно также, что этот человек живет где-то поблизости, скажем в пригороде Амстердама или между аэропортом и Алсмером, и считает недопустимым тот уровень шума, который создает аэропорт. Возможно, это убежденный защитник окружающей среды и таким образом он протестует против реактивных двигателей, отравляющих атмосферу, – а они и в самом деле ее отравляют. В нашей стране, как вы знаете, предостаточно убежденных защитников окружающей среды. А может, этому человеку просто не нравится политика нашего правительства. – Де Грааф провел рукой по своим густым седым волосам. – Возможно все, что угодно. Но этот человек может быть таким же нормальным, как мы с вами.
– Да вы лучше посмотрите еще раз, полковник! – воскликнул де Йонг.
Он все время сжимал и разжимал кулаки, и его била сильная дрожь. Оба эти действия совершались непроизвольно, но по разным причинам. Первое было связано с гневом и раздражением. Второе было вызвано тем, что, когда со стороны залива Эйсселмер дует ледяной северо-восточный ветер, пришедший из далекой Сибири, крыша главного здания аэропорта Схипхол – не самое подходящее место для прогулок.
– Такой же нормальный, как вы или я? Но разве вы или я могли бы сотворить подобный ужас? Посмотрите, полковник, вы только посмотрите!
Де Грааф посмотрел. И подумал, что, будь он сам директором аэропорта, подобное зрелище его бы не обрадовало. Аэропорт Схипхол попросту исчез, и на его месте возникло подернутое рябью озеро, простиравшееся чуть ли не до самого горизонта. Установить источник затопления было очень легко: поблизости от ряда больших цистерн для хранения горючего, стоявших около внешнего периметра аэропорта, зияла широкая брешь в дамбе канала, идущего на юг. С обеих сторон бреши по дамбе были разбросаны камни, обломки и грязь, не оставлявшие сомнения в том, что разрушение дамбы вызвано не естественными причинами.
Натиск воды произвел сокрушительное воздействие. В зданиях аэропорта оказались залиты подвальные помещения и первые этажи, хотя сами здания практически не пострадали. Весьма значительный урон был нанесен чувствительному электрическому и электронному оборудованию, на замену которого потребуется потратить миллионы гульденов. Однако структурная целостность зданий была не нарушена: они были прочно построены и стояли на надежном фундаменте.
К несчастью, воздушные суда вне естественной среды своего обитания – очень хрупкие создания и, разумеется, не имеют никаких приспособлений для постановки на якорь. Де Граафу было достаточно беглого взгляда, чтобы это стало ему вполне очевидно. Небольшие самолеты отнесло к северу. Некоторые из них все еще беспорядочно кружили по поверхности воды. Другие затонули и были полностью скрыты из виду, над поверхностью воды торчало лишь хвостовое оперение двух из них – одномоторных самолетов, которые ушли под воду головой вниз под тяжестью двигателей, расположенных в носовой части. Некоторые двух- и трехмоторные реактивные пассажирские самолеты, в основном «Боинги-737» и DC-9, «Триденты-3» и «Боинги-727», также были сдвинуты с места потоками воды и стояли как попало по всему летному полю, с носами, повернутыми во все стороны. Два самолета лежали на боку, еще два частично затонули из-за того, что у них подломились опоры шасси, – были видны только верхние части фюзеляжа. Большие авиалайнеры – «Боинги-747», DC-10, «Тристары» – остались на своих местах, потому что были очень тяжелыми: подобные самолеты, заправленные горючим, могут весить от трехсот до четырехсот тонн. Однако два из них лежали на боку, вероятно оттого, что под действием воды подломились опоры шасси. Не нужно было иметь диплом авиаинженера, чтобы понять, что их придется списать. Левые крылья обоих самолетов были задраны вверх под углом в двадцать градусов. У правых были видны только основания, но по ним можно было сказать, что крылья, скорее всего, расколоты в длину.
В нескольких сотнях метров от главной взлетной полосы над водой виднелись опоры шасси: «Фоккер-френдшип», готовившийся к взлету, пытался убежать от воды и не смог. Вероятно, пилот не видел стремительного приближения волны, однако еще более вероятно, что он ее видел, решил, что терять нечего, и продолжил разбег, но не успел набрать нужную скорость. Этот самолет не был поглощен водой: по сообщениям очевидцев, в момент взлета уровень воды на летном поле достигал трех-четырех сантиметров, но этого оказалось достаточно для того, чтобы попытка взлететь закончилась катастрофой.
Наземный транспорт аэропорта был просто затоплен. Кое-где торчали верхние ступеньки трапов и верхние части заправщиков. В темной воде одиноко болтались рукава переходных коридоров.
