– Угу – промычала я. Мы подошли к небольшой полянке далеко за домом с прикрепленными к столбам мишенями. Последующие полтора часа Дэвид объяснял мне, как пользоваться огнестрельным оружием и я сама стреляла по мишеням. Отдача отзывалась болью в груди, но лекарство хорошо помогало, и я смогла пристреляться. Этот пистолет он вручил мне на тот случай, если он превратится в монстра. Я вздохнула, принимая его, но понимала, что не хочу использовать его против Дэвида. Боги, не дайте мне попасть в положение выбора – я или он.
Последующие три дня прошли однообразно. Дэвид уезжал на работу рано утром и приезжал поздно вечером уже на другой прокатной машине. Мазду он загнал в гараж и не рисковал ее использовать дальше, опасаясь привести за собой хвост. Мне кажется, каждый раз, заходя домой, он боялся увидеть мой труп и, находя меня живой и уже почти здоровой, облегченно выдыхал. Я практически восстановилась, на порядок быстрее среднестатистического человека. Дэвид снял мне швы уже на четвертый день после операции, так как нити начали врастать в кожу. Еще немного и они остались бы со мной навсегда. По ощущениям тоже было вполне сносно. Живот практически не болел, и я могла прямо ходить и довольно активно двигаться без обезболивания. Обширная гематома на груди, захватывающая левое плечо, пожелтела и позеленела по краям. Боль становилась не такой резкой, поэтому, когда мне становилось скучно, я занималась домашней работой или шла гулять в лес около дома. Я уже не была такой уязвимой и хотела вернуться на работу. Мне не терпелось попробовать найти кукловода, и сейчас я была уверена, что не упаду без сил, не успев начать. И я решила рискнуть. Я, конечно, огребу от Дэвида хороший «подзатыльник», но бороться со своим любопытством больше не могла. Усевшись поудобнее в кресло и прихватив хорошую миску фруктов, я не успела полностью сосредоточиться, когда услышала звук подъехавшей машины. Для Дэвида еще рано. Под ложечкой засосало. Пистолет я носила теперь с собой постоянно, памятуя о наставлениях учителя – не знаешь, когда он тебе может пригодиться. Спасибо тебе, Дэвид, за полезный урок. Если это враг, и я останусь жива, куплю тебе большой шоколадный торт.
Я тихо, но быстро подбежала к окну и, как меня учили, не трогая шторы, оглядела подъезд к дому. Из белой машины выходил мужчина неопределенного возраста в джинсах и футболке на выпуск. Он остановился, оглядывая дом, будто в нерешительности, и, постояв секунд пять, пошел к главной двери. То, что он шел открыто, немного обнадеживало, но рисковать не хотелось. Сейчас я стояла перед выбором: войти в контакт с незнакомцем и взять его на мушку или свалить в лес, дожидаясь приезда Дэвида. «И подставить его под удар, трусливо рыская по кустам» – услужливо подпел мне внутренний голос. Я не стану рисковать другом ради собственной задницы, моя жизнь не так уж и много стоит, а Дэвид спасает в год сотни таких как я – это если подходить с практической точки зрения. Я решилась, осталось только воплотить свои намерения в реальность.
Я выскочила через задний выход и обежала дом по большой дуге, в полусогнутом состоянии пробежала под прикрытием веранды и уже с пистолетом в руке поднялась по ступеням, оказавшись за спиной незнакомца. Он колотил в дверь и выглядывал в ближайших окнах какое-нибудь движение, не замечая меня за своей спиной. Я встала в удобную позу и проглотила тугой комок.
– Не двигаться, я вооружена. – Получилось довольно уверено, за что я себя тут же мысленно похвалила. Незнакомец замер, медленно поднял руки вверх и начал поворачиваться ко мне лицом. – Кто ты такой и что тебе нужно?
– Я Джек, помните? Джек Вуд. Я вам звонил недавно и предупреждал о беде. Я так рад, что вы выжили. – Я внимательно всмотрелась в лицо парня. Вблизи он казался моложе, лет двадцать пять, может меньше, хотя взгляд был практически детским… Его лицо выражало открытость и даже радость, он, по-видимому, не особенно боялся пистолета, но предусмотрительно не делал никаких резких движений.
– У меня документы с собой, я могу показать.
– Нет. Руки держи на виду. Сейчас мы войдем в дом, и ты будешь идти впереди, дернешься – пристрелю, появится еще кто-нибудь из твоих, тоже пристрелю, понятно?
– Более чем. Но никто не появится.
