Татьяна взяла следующий осколок из ящика и спросила:
– А как назовешь?
Вадим молча пожал плечами. Девушке в голову сразу пришла, на ее взгляд, гениальная идея, которую она не преминула озвучить.
– Б – безмятежность.
Вадим взглянул в ее одухотворенное лицо и заулыбался. Татьяна посмотрела ему в глаза, нахмурившись, вопрошая без слов: «Ты, что, сомневаешься?», а затем покачала головой, совсем как индийцы, показывая, что лучшего названия ему не придумать. Вадим откинулся назад, сев на пол и сложив руки на коленях треугольником, и посмеялся, мотая головой.
Они провели так несколько часов. За это время успели съесть по пачке картофельных чипсов, чего Татьяна до этого никогда не ела, выпить по несколько стаканов апельсинового сока, посмеяться, поругаться и снова посмеяться. Татьяне давно не было так уютно. Особенно последний год она каждую минуту ощущала многотонную тяжесть груза ответственности, что возложили на нее отец и академия.
Когда она после очередного промаха, наконец, удачно положила стеклышко в нужное место, парень улыбнулся горделиво и снисходительно одновременно, как улыбается мастер, чей ученик достиг должного уровня мастерства, и протянул Татьяне свою большую костлявую руку ладонью верх. Девушка тоже улыбнулась и мягко положила свою руку поверх. Парень аккуратно и слабо сжал ее на секунду и выпустил, оставив теплый след после этого легкого прикосновения. Пальцы его руки хоть и были длинными и костлявыми, по ощущениям оказались мягкими, сухими и теплыми. Татьяна даже пожалела, что пожатие это продлилось так недолго.
Но тут раздалась громкая рок-н-ролльная мелодия из его телефона. Он машинально поднял трубку. Незнакомый номер не смутил его. Татьяна услышала, как отец аж задохнулся от такой неожиданности и какое-то время не мог ничего сказать.
– Я – отец Татьяны, она с вами сейчас? – говорил уже собранный, но все еще взволнованный голос в трубке.
– Д-да, – растерявшись, ответил парень, осознав свою ошибку, и с ужасом посмотрел во встревоженные глаза девушки.
Она вырвала у него телефон от волнения и сразу же начала оправдываться, путаясь в словах.
– Пап, это то, что… то есть… это не что… это не то… ты не так подумал!
Телефон дрожал в ее тонких пальцах.
– Видимо, я как раз все
И резко пошли короткие гудки. Татьяна опустила плечи, тяжело вздохнула и посмотрела на парня.
– Вызови мне такси, пожалуйста, – с неохотой выговорила девушка и начала собираться.
Пока она переодевалась в ванной, бармен уже выполнил ее просьбу. Такси должно было приехать через 5 минут.
– Он тебе что, не разрешает ни с кем встречаться? – спросил он, наблюдая за тем, как Татьяна расчесывает волосы у зеркала в прихожей.
Она собрала их в аккуратный пучок при помощи тонкой резинки и шпилек и натянула поверх желтую шляпу, в которой, как только что осознала, действительно была похожа на подсолнух.
– Дело не в этом… – неуверенно ответила девушка, стараясь не смотреть на него. – Просто я впервые ночевала вне дома. И даже не у подруги. А вообще у какого-то незнакомого бармена из первого попавшегося бара. Не могу же я признаться, что напилась до такой степени, что потеряла сознание и незнакомец увез меня к себе домой. Представляешь, как это будет выглядеть в его глазах? Я ведь… я ведь даже…
Она смутилась, опустила глаза на глянцевые пуговицы плаща, чтобы скрыть свое стеснение, и начала их застегивать.
– …ни с кем не целовалась, а тут целая ночь… Он мне не поверит, что… ничего не было.
– Ну, я могу это подтвердить, – пожал плечами парень.
– Тем более не поверит! – с чувством воскликнула Татьяна.
– Странный у тебя отец.
– Просто он очень заботится обо мне. И беспокоится.
– Мне кажется, ты путаешь заботу с гиперопекой.
В этот момент приложение для вызова такси прислало уведомление о том, что машина уже подана и ожидает пассажира. Татьяна быстро впихнула ноги в балетки, схватила сумочку, проверила, не забыла ли чего-нибудь, и направилась к двери. Но перед самой дверью вспомнила, что не поблагодарила его, и обернулась.
– Спасибо тебе за все, – негромко сказала она, улыбаясь.
– Да не за что, – просто, без всяких эмоций и даже улыбки ответил парень.
Сказать ей было больше нечего, но несколько мгновений она ждала от него каких-либо действий. В романах мужчины всегда как-нибудь останавливали своих женщин, любая сцена прощания превращалась в драму со слезами и криками, сомнениями и неловкостями, но он был абсолютно спокоен и не был похож на нерешительного человека, который хочет что-то сделать, но не может. Она поняла, что ждать ей больше нечего, поэтому развернулась и вышла из квартиры.
