В фонтане водяные струи разливаются по трём каменным чашам, из одной в другую, прежде чем достигнуть бассейна, где по белому камню вензелями вьётся резьба. Таша сидит на прохладном широком бортике, пока Шейли отходит к ближайшему ларьку со сладостями. Здесь, в центре площади, таких немало: в одних торгуют засахаренными фруктами и орешками, в других крендельками, в третьих – яблоками на палочке, облитыми хрустящей глазурью. Чуть поодаль высится деревянный помост; сейчас он пуст, а когда Таша с мамой проходили мимо в первый раз, там на столах рядком лежали огромные рыжие тыквы, а придирчивые судьи выбирали лучшую, чтобы наградить фермера. Говорят, с помоста на ярмарках ещё выступает Князь Нордвуда, но только на открытии и закрытии…
Таша наблюдает, как продавец передаёт её яблоко мужчине в чёрном – хочет увериться, что добрый незнакомец не посыпал лакомство каким-нибудь особенным ингредиентом. Мама рассказывала, что в больших городах живут люди, которые торгуют даже девочками, такими, как она. А Таша читала достаточно, чтобы помнить: девочки могут громко кричать, так что проще всего украсть их, угостив чем-нибудь вкусным… с приправой из сон-травы.
– Как вы угадали, что я люблю яблоки? – спрашивает Таша, когда ей вручают лакомство – словно орден, с шутливой торжественностью.
– Мало кто их не любит. – Шейли стоит рядом, заложив руки за спину. – Как ты потерялась?
Таша осторожно надкусывает сласть. Карамель на печёной мякоти хрустит, как ледок, который скоро можно будет поутру видеть на лужах.
– На леогрифа засмотрелась…
Она уже успокоилась. Если бы её пытались увести с площади, или тащили за собой куда-то, или даже просто не отпускали её руки, она бы дала дёру – но Шейли, кажется, будет совершенно всё равно, если она убежит.
– Вот оно что. – Он всё-таки садится, ничуть не заботясь, что может замочить сюртук. – Удивительные звери, это верно.
– Я читала, они когда-то были такими большими, что могли убить дракона, и говорить умели, как драконы. Но Ликбер заколдовал пару, и они стали крохами, а другие все умерли в Тёмное Время. Из той пары леогрифы и продолжили свой род. – Лишь выдав эту маленькую лекцию, Таша вспоминает, что собеседнику её содержание наверняка известно. Это Гаста и однокашников можно удивить такими историями, а аристократа из Нордвуда – вряд ли. – Если подумать, это было не очень-то хорошо, правда? Они же теперь почти беззащитные, да ещё дара речи лишены…
– Ликбер делал много вещей, которые трудно назвать хорошими. Но от детей такое нечасто услышишь.
