– Пусти! – она пыталась брыкаться, но недомогание и неудобная поза сводили все попытки на нет. – Не пойду я никуда, я…
– Помочь, святой отец? – послышался голос Джеми, когда её втащили в гостиную, озарённую чудным перламутровым светом.
– Не надо.
– А, по-моему, надо.
Щелчок пальцев сковал Ташу оцепенением с макушки до пят, оставив лишь возможность протестующе мычать.
– Тише, тише. Всё исключительно для твоего же блага, в конце концов. – Арон осторожно выпутал её из одеяла. – Джеми, в следующий раз лучше воздержитесь от таких… радикальных мер.
– Но вообще «спасибо», да?
Дэй промолчал. Перехватил Ташу поудобнее, держа на руках уже по-человечески, позволив наконец увидеть источник странного света.
Зеркало. Ростовое серебряное стекло, висевшее у двери в ванную. Если вчера оно вело себя, как и полагается порядочному зеркалу, то сейчас не отражало ничего: только светилось изнутри.
Совсем как зеркальце врага – когда Таша хотела от него избавиться.
– Вы должны настроить проход. – Джеми (с двумя сумками на двух плечах) отступил от сияющей глади, чтобы Арон передал ему свою недовольную ношу. – Коснитесь его, сосредоточьтесь на месте и зеркале, куда надо попасть, и…
Арон положил ладонь на сгущённый перламутр. Смотрел в него, пока тот не померк.
Таша думала, в зеркале проявится отражение дэя, но стекло осталось блестящим и непроглядным, как ртуть.
– Всё, – подтвердил мальчишка. – Готово.
Когда Арон отнял пальцы от стекла, потревоженная поверхность разбежалась кругами, как вода.
– Скажите хозяевам дома, что вы от меня, – сказал он. – Удачи. У вас всё получится.
Последнее, что Таша увидела, прежде чем Джеми шагнул вперёд, переступив деревянную раму, как дверной порог, – лицо Арона, застывшее, будто выточенное из камня.
Их приняла в холодные объятия абсолютная тьма. Тут же сменилась слепящей белизной. Когда глаза привыкли к контрасту, Таша разглядела, что впереди под белым небом кутается в туман светлый лес, куда убегает неширокая дорога из жёлтой кирпичной крошки.
Всю странность этой картинки глаза замечали позже. Например, что небо не заволочено облаками – оно просто белое, как снег или молоко. Цвет отсутствовал там, где ты привык его видеть. Вполне возможно, что само небо отсутствовало: вместо него оставили белую пустоту. Зато туман был не белым, а серебристым, текучим и вязким, как зеркальная пыль, плавающая в глицерине. Вместо земли дорога стелилась по блестящей ртутной глади, той же, что покрывала зеркало, когда они шагнули в него. Она оставалась недвижимой, но казалась жидким серебром, влитым в форму, краёв которой не видно.
Таша была почти уверена: сойди с дороги – и провалишься сквозь поверхность, как в трясину.
– Скажи что-нибудь, если можешь.
Слова, которыми к ней обратились, тоже звучали странно. Они гасли и исчезали, как только срывались с губ: окрестности поглощали любой намёк на отзвук или эхо, даже то ничтожное, что сопровождает человеческий голос в обычной комнате или на улице. Слова глушила и забирала абсолютная всепоглощающая тишина, накрывавшая лес, блестящую землю и глупых маленьких людей, забредших туда, где их быть не должно.
Возможно, белизна над их головами на самом деле была
– Свинтусом был, свинтусом остался. Даже в рыцарях.
– Как я и думал. – Мальчишка удовлетворённо опустил её наземь. – Здесь большинство заклятий теряет силу. Дойдёшь сама?
Таша кое-как встала на ноги. Цепляясь за локоть Джеми, наклонилась так, чтобы слегка нависнуть над блестящей землёй. Будь это металл, в нём отразилось бы цветное пятно, смутно похожее на искажение её лица, но обочина дороги осталась безответной, неизменной в своей непроглядности.
Не зная, хороша ли эта идея, Таша всё-таки оглянулась.
Дорога обрывалась прямо за их спинами. За ней не было ничего: только туман, скрадывавший горизонт, стиравший грань между тем, что за зеркалом заменяло землю, и тем, что за зеркалом заменяло небо.
Обратный путь был отрезан.
– Старайся не смотреть назад. И по сторонам тоже. – Джеми настойчиво развернул её лицом вперёд, к лесу. – И ни в коем случае не сходи с дороги. И не трогай ничего. Здесь работают многие правила, которые действуют на Ложных Землях… если ты о них слышала, конечно.
– Слышала, – сказала Таша, глядя, как туман льнёт к её пальцам. При движении казалось, что дымка вокруг бликует, как если бы в ней прятались невидимые стеклянные грани.
– Тогда идём.
Они двинулись вперёд под руку, чинно, словно совершали предобеденный моцион. Шагов не было слышно – казалось, они ступают по воздуху. Крошка, очерчивавшая дорогу, искрилась, будто кто-то потряс солнце, выбив из него золотой песок и вымостив им тропу.
– В зеркальных конторах тоже всё… так? – спросила Таша: в первую очередь чтобы убедиться, что тишина ещё не отобрала у неё голос и слух.
