Шёл снег отвратительный, мокрая каша. Я Юлю привёл познакомиться с Леной, но Юля ужасно её испугалась. Она закричала. Я вынужден был закрыть злополучную дверь изнутри. Я ей объяснил, чтоб она не орала: обряд воскрешенья — обычное дело, не надо бояться, я их проводил десятки уж раз, и они превратились всего лишь в рутину. Тогда Юля стала меня умолять, мне руку целуя и встав на колени, чтоб я отпустил её — скоро покинет она этот город и в Питер уедет, и там ни о чём никому не расскажет, и книгу она принесла на прощанье, и Ромбов её ещё будет искать, а книга моя очень дорого стоит, могу получить за неё сотни тысяч, использовать их, например, для работы, в деревне могу себе что-то купить и там от людей, сколько надо, скрываться.
— Пожалуйста, не убивайте меня!
Да я бы не тронул её даже пальцем.
Я просто хотел объяснить ей про Лену, что всё обстояло-то наоборот, что я воскреситель малюток Зелёнкин, а вовсе не псих, не позорный убийца.
Я ей рассказал про наш дружный отряд, про то, как мы жили все вместе в квартире, как все мы мечтали, бывало, о Юле, о том, чтобы с нами жила.
Но Юля не слушала, бросилась к полке, где кучно пылились мои инструменты, схватила ножовку и стала махаться, как рыцарь мечом, защищаясь от смерти. О бархатец мой, о мой маленький рыцарь! Я вынужден был её крепко схватить и для безопасности обезоружить. Пока же она без разбору махала ножовкой, успела всадить её в руку мне больно с размаху без всяких стеснений. И рана глубокая образовалась. Когда я схватил её сбоку в объятья, она продолжала, как бабочка, биться, и слёзы на рану мне падали остро. Потом успокоилась. Только шептала:
— Пожалуйста, можно мне просто уйти?
Я чувствовал в этот момент её близость, и шёл в моём сердце отравленный ливень, и струны его рокотали с восторгом. Я знал: это наша последняя встреча.
Я твёрдо сказал ей, хоть мысли мои смешались от запаха тёмных волос:
— А ну, успокойся! Сейчас мы поднимем с тобой нашу книжку. Теперь отодвину тяжёлый засов. Ты можешь идти, и не надо бояться, я только хотел поделиться с тобою. Ты можешь идти, я хочу тебе счастья.
И я отпустил её в ночь.
Она побежала и скрылась во мгле.
Увы, получилась большая ошибка. Задвинул засов я и сел рядом с Леной обдумывать все перспективы. Рукав пропитался безудержной кровью, я чувствовал — жутко немеет рука. Я перевязал её Лениным платьем. Я знал, Юля скоро кому-то расскажет. И дальше полиция… в общем, приплыли.
Я просто смотрел и смотрел на ножовку с размазанной кровью по лезвию, время тянуло меня, как болото, — не знаю, как долго там был.
Потом услыхал, что стучатся в ворота.
Я голос узнал, это мой желторотый преследователь до меня докопался. Ну что же, так лучше, чем кто-то чужой.
Сказал ему: в гости пожалуй, голубчик. Вот Лена, смотри, я её не скрываю. Гараж приспособил я для оживленья погибших детишек.
Он, мне угрожая своим пистолетом, поставил к стене, а потом на колени, браслетами руки опутал.
— Где Юля? — он мне к голове приложил пистолет.
— Уехала Юля, — я только и мог повторять, — уехала Юля, уехала Юля, уехала Юля…
И Ромбов позвал и врачей, и ментов.
Рубрика: происшествия
Суд Ленинского района Нижнего Новгорода приговорил некрополиста Николая Зелёнкина к принудительному лечению в психиатрическом стационаре общего типа.
Суд освободил Зелёнкина от уголовной ответственности, назначив ему принудительное лечение.
Адвокат подсудимого сообщил, что защита удовлетворена решением суда и не будет обжаловать его в вышестоящем органе.
Согласно информации, некрополист обвиняется в совершении 29 эпизодов, предусмотренных ч.1 ст. 244 (осквернение мест захоронения и надругательство над телами умерших), и 5 эпизодов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 2 ст. 244 (осквернение мест захоронения и надругательство над телами умерших по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).
В ходе предварительного расследования обвиняемый свою вину признал частично и показал, что он признаёт факт осквернения намогильных памятников, но не признаёт выдвинутую в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого мотивацию его поступков.
Напомним, что дело нижегородского некрополиста Николая Зелёнкина было передано в суд в декабре 2012 года.