Как только он зашёл в свою квартиру, сразу понял — дело труба. Дверь в его кабинет распахнута. Юлина одежда валялась на полу. Её чемодан исчез. Полка в ванной с косметикой опустела, зубная щётка и паста пропали. На полу темнела просыпанная гречка. Черепахи не было в террариуме.
Она ушла.
Он позвонил ей несколько раз — не ответила.
Как невовремя — только и мог думать он. Сейчас, когда ему совершенно некогда, когда ему ещё раз нужно всё обдумать, чтобы завтра доложить начальству. Надо убедить следователя как можно быстрее вынести постановление на обыск.
И вот именно сейчас она опять встала в позу. Из-за чего? Он не мог понять, из-за чего. Он больно её схватил. Да. Потерял контроль. Но ведь это только всего один раз, случайность. Не сбегать же из-за этого! Или что-то ещё, чего он не понимает?
Он собрал пылесосом гречку. Поднял одежду, аккуратно сложил её на полку. Его мучило какое-то нехорошее предчувствие. Он ничего не понимал.
Словно во сне прошло полтора часа. Мокрый снег за это время превратился в мелкую метель, бушующую в темноте.
Он набрал Юлин номер ещё раз. И, наконец, она ответила:
— Андрей, не звони мне больше.
Он подумал, что у неё новый парень. У неё всегда были новые парни. А он, как оказалось, не смог стать подходящим вариантом.
— Ты где? — спросил он, чтобы хоть как-то обозначить ситуацию в пространстве.
Она ответила, что уезжает, только ей надо вернуть книгу, и ещё раз попросила больше не звонить.
В киселе его обиженных мыслей, как бомба, взорвалась страшная мысль. Он в два прыжка оказался у подоконника, где она держала книги. Все учебники были на месте. Маяковского не было. В этот момент кровь внутри будто замёрзла.
— Какую книгу? Кому вернёшь? — медленно и чётко спросил он, чтобы не испугать её.
Юля помолчала.
— Не звони мне больше.
Он чувствовал — это не совпадение. Разве могла иметь для неё значение обычная книга? Ей плевать на такие вещи.
— Юля, где ты находишься? — закричал он.
Она сбросила звонок. Ромбов набрал ещё раз: абонент недоступен.
Впервые в жизни он испугался так же, как тогда, в школе, услышав выстрелы в соседнем классе. Что Зелёнкин ей наплёл? Может быть, зря Андрей испугался — виделись же они миллион раз до этого, и всё было в порядке. Но они встречались на людях. А что сейчас?
Его домашний телефон, очевидно, отключен…
Звонить в отдел? Понадобится время на оформление ордера. Просто вызвать полицию на адрес Зелёнкина? Да они поднимут его на смех с такими объяснениями… И вообще вдруг он не дома, вдруг Юля не с ним встречается?..
Он вытащил пистолет из сейфа, надел кобуру, накинул куртку и выскочил на улицу. Бет разлепила жёлтые глаза фар. Выехал из двора, преодолел около километра и… на мосту попал в тягучую пробку. Впереди была авария, почти перегородившая движение. Пробка похитила около сорока минут. У него было ощущение, что в животе всё перекручивается от напряжения. Он стал контролировать дыхание: три средних вдоха, пять коротких выдохов. Чтобы сместить фокус внимания и успокоиться.
Около восьми Андрей бросил машину у серого панельного дома.
— Пполиция, открывайте! — велел он женскому старческому голосу в домофоне.
— Вы к кому? — недоумевал голос.
— Открывайте! Мне что, соседям звонить? — со стальной угрозой проорал он.
Дверь открылась.
Он поднялся выше и надавил кнопку звонка. Услышал испуганный шёпот и шаги за дверью. Не отпуская кнопки показал в глазок удостоверение.
— Оперуполномоченный. Срочно. Открывайте!
Оказалось, что в прихожей его ждала перепуганная престарелая пара. Часть его напора и тревоги растаяла от их жалкого вида и от бедняцко-растрёпанного состояния квартиры.
— Николай Иванович Зелёнкин дома?
— Нет, его нет, — пролепетала старушка. — Что случилось?
Андрей знал, что не имеет права вторгаться в их жизнь без постановления, но рассуждать было некогда. Он быстро заглянул на кухню, в туалет, в ванную. Осмотрел зал, хранивший следы тихой и благопристойной старческой жизни — там шелестело дешёвое телевизионное шоу. Попытался открыть последнюю дверь, но она была заперта.
— Что здесь? Почему заперто?
— Это комната сына, он не любит, когда к нему заходят, — сказал старик.
— Вы можете открыть?
— Ключ у Коленьки, — пропищала мать, — а мы сами туда не ходим.
— Так…
Андрей осмотрел видавшую виды дверь и с размаху ударил правой ногой в район замка. Дверь всхлипнула, но устояла. Старики подпрыгнули от неожиданности.
— Что вы делаете?!
Андрей со всей силы ударил ещё раз. Деревянная страдалица затрещала, охнула и поддалась. В комнате никого не было. В глаза бросились пугающие ростовые куклы. У одной над свадебным платьем торчала шкатулка. У каких-то кукол вместо глаз на капроновое лицо были пришиты то ли бусины, то ли пуговицы. Все экземпляры наряжены — некоторые в пышные и тяжёлые ткани, иные — в рваные тряпки. Ромбов остолбенел. Куклы были рассажены и разложены повсюду — они сидели на подоконнике, на диване, заваленном тетрадями, рукописями и газетами, какими-то пакетами, потрёпанными игрушками, лежали на волнах книг и просто гнездились по углам.