Пока я решала тест и писала топик на тему «Покупки», я всё думала: зачем он здесь? Совпадение? Он пришёл помочь, извиниться? Это способ объявить перемирие? Или хотел меня добить окончательно?
Первой отвечала однокурсница. С ней были доброжелательны, хотя даже я услышала ошибки в её ответе. Она сбивалась, пропустила несколько вопросов в тесте. Но ей сказали, что, несмотря на «погрешности», она хорошо раскрыла предложенную тему.
Я знала, что готова лучше. Но как только я протянула свой билет и, забирая его, Юра пристально посмотрел мне в глаза, я поняла: всё, приехали. Он выглядел так, будто прячет за спиной камень, которым сейчас разобьёт голову животному, попавшемуся в капкан.
В тесте была всего одна ошибка в предлоге. И он стал задавать мне дополнительные вопросы именно по этой теме. Он спрашивал выражения, о которых я понятия не имела и которых даже не было в учебнике, он давил, подчёркивая, что я не в состоянии выучить самого простого. Он делал то же, что и всегда, то, на чём съел собаку, – разрушал мою уверенность. И уже через пять минут мне самой казалось, что я ужасно тупая. Он перебил, как только я начала рассказывать про покупки.
– In Saturdays I often go shopping[6]…
– Если бы вы субботы проводили за занятиями, а не в магазинах, вы бы знали, какой предлог здесь следует употреблять. – Он произнёс это громко, с издёвкой, так, чтобы услышали все в аудитории.
Я попыталась озвучить следующее предложение, но он перебил меня опять. Я сжала кулаки под партой так, что ногти больно впились в кожу, и почувствовала, как подступают слёзы. Я сбилась и уже не могла подобрать нужных слов.
– Ну что вы так расстраиваетесь? – меня попробовала поддержать девушка с помадой. – Тест вы хорошо написали. Продолжайте.
Но я не могла выгнать единственную мысль, которая, как огромная змея, с шипением заняла всю голову: за что он так со мной?
– За вами ещё четыре человека. Вы будете отвечать? – Мерзкая тыква явно мечтала избавиться от меня побыстрее.
Я попробовала взять себя в руки.
Размазав слёзы по щекам, я выдавила что-то вроде:
– I like to buy beautiful dress and shoes[7].
– Одно платье вы покупаете каждую субботу? Ещё и без артикля? Вот развлечение, ничего не скажешь, – он показательно рассмеялся.
Девушка-преподаватель мягко сказала:
– Давайте мы дадим студентке договорить.
– Ну, давайте, – он выдавил из себя эти слова, как последнюю зубную пасту из тюбика.
Я молчала.
– Мы тут с вами не можем весь день сидеть, – повторил Юра через минуту.
Это было лишним. Всем и так стало понятно, что битва мною уже проиграна.
– Грамматику вы знаете, – неуверенно повторила молодая преподша.
– Да списала откуда-нибудь. Двух слов связать не может, – шикнула тыква.
– Откуда здесь спишешь, я тесты лично составляла для экзамена, – огрызнулась моя защитница; она почувствовала, что происходит что-то не то.
– Но ответ всё же неутешительный. Если знания и есть, то нетвёрдые. К сожалению, – Юра демонстративно заглянул в зачётку и сделал вид, что прочитал моё имя, – Юлия Метелькова, экзамен вы не сдали.
Разве будет молодой преподаватель противоречить ректору?
У меня опять покатились слёзы. Я бросилась к своему месту, схватила вещи и вылетела из аудитории, хлопнув дверью. В туалете я минут десять рыдала у зеркала. Как же это было несправедливо. За что? За что? Ведь я просто его любила. Тварь.
Он караулил меня у двери всё это время. Я быстро зашагала к лестнице. Он пошёл за мной. В коридоре никого не было – шли пары.
– Думаешь, можно преследовать меня? Орать в приёмной? Взять и разрушить мою семью? – он схватил меня за локоть и остановил.
– Ты совсем псих? Что тебе нужно?
– Я знаю, что это ты всё рассказала жене.
– Отвали от меня, а то я закричу.
Он отпустил руку и оглянулся по сторонам. В коридоре по-прежнему раскачивалась пустота.
– Лучше сама отчислись и не попадайся мне на глаза. Иначе я превращу твою жизнь в ад, слышишь меня?
Я бросилась вниз по ступенькам, в тёмный хозяйственный закуток, забилась под лестницу и опять расплакалась. Он ненавидел меня. Кто рассказал его жене? Секретарша? Новая любовница? Какая разница. Мне даже стало жаль, что это была не я.
Я вытерла слёзы, распустила волосы, чтобы прикрыть покрасневшее лицо, и отправилась в деканат. Там я написала заявление на отчисление. Светлана Матвеевна даже не попыталась меня отговорить. Они все меня ненавидели. Эту войну было не выиграть. Он уничтожил меня.
Стрелки часов пододвинулись к семи. Затарахтел чайник. После зарядки Андрей принял душ и почистил зубы. Заметил в сливном отверстии длинные волосы, вытащил их, надев перчатки. Отнёс в мусорное ведро. Включил ноутбук. Завёл музыку. На шипящую сковородку разбил пять яиц. Разбуженная утренним брожением, из кровати выползла Юля. В её тонкой золотой ночнушке красиво обрисовывались грудь и бёдра. Андрей заварил себе цикорий, а ей – растворимый кофе, пакет с которым пренебрежительно держал подальше от лица, как насекомое.
Юля была сонной и недовольной:
– Ты можешь слушать музыку в наушниках?