Надеялась, что с Андреем получится забыться – словно прыгнуть в море, которое будет качать на солёных невысоких волнах: без жара, без шквального ветра. Но, по правде, мне становилось всё холоднее. Особенно ночью, когда я вспоминала, как Юра в самом начале обнимал меня, как проникал во всё моё существо и я, засыпая, отворачивалась и неслышно плакала от счастья, от невыносимой близости. Но то, что было с Андреем, походило, скорее, на попытку загорать на скалистом берегу – сплошные нагретые камни.
Юра меня ненавидел. Пока ехала домой, я думала, что тоже ненавижу его, что мне хочется свернуть ему голову, как субботней курице. Я представляла это в подробностях.
Когда я подходила к подъезду, нащупывая в сумке ключи, пошёл первый снег. Он посыпался сразу крупно и отвесно, как будто управляющая служба на небе отгораживала тюлевой занавеской мою прошлую жизнь. Там, за занавеской, была ненастоящая любовь и отхаркнувший меня университет. Как странно, что самым близким и неравнодушным существом, силуэт которого мерещился мне за снегом, оказался Продруид. И тот меня кинул с занятиями. Был ли вообще у меня кто-то близкий? Только Юра – слабый, истеричный, неуравновешенный мудак, которого я больше не хотела вспоминать. Как будто занавеска была даже не из снега, а из большого пепла от сожжённых страниц моей любви.
Андрей не обратил внимания, когда я зашла. Он читал книгу про свастику.
– Привет, – сказала я.
– Привет, – ответил он.
Я переоделась, покружила по квартире и не нашла себе ни места, ни занятия. Села рядом с ним на диван, откинувшись на подлокотник и поставив ему ноги на бедро. Юра всегда клал руку сверху – это был такой камерный, тёплый ритуал, от которого у меня всё внутри переворачивалось. Андрей никак не отреагировал.
– Что читаешь? – спросила я.
Он, не отрываясь, поднял книгу – обложка оказалась напротив моего лица.
– Зелёнкин? – я удивилась через усталость.
– Угу.
– Свастика? Я думала, он про кладбища пишет…
– М-м-м… Что? – Андрей наконец перевёл на меня взгляд.
– Он мне все уши прожужжал про своих мертвяков. Лучше бы, блин, к экзаменам нормально готовил…
– Он пишет про кладбища? – Андрей больно схватил меня за плечи.
– Полегче, – я попыталась вывернуться, но его руки словно заледенели.
Он смотрел на меня горящими глазами.
– Что за кладбища?
– Ну хобби у него такое, я откуда знаю: ходит, записывает могилы.
– Какие могилы, где?
Я испугалась, вырвалась и отбежала на метр, растирая кожу выше локтя.
– Не знаю, мне больно.
Он пробормотал:
– Прости.
Переоделся за две минуты, бросился в закрытую комнату и вылетел из неё в прихожую.
Я побрела за ним в коридор:
– Ты не хочешь мне что-то объяснить?
– Это по работе.
Пока он надевал второй ботинок, я сказала:
– Меня из универа выгнали.
Не знаю, на что я рассчитывала. Это было как слабый, слабый сигнал с просьбой о помощи – морзянка фонариком в тумане.
Он обернулся (кажется, он вообще не слышал ничего):
– Закрой за мной.
Я осталась одна. Рядом был только большой первый снег, тающий у земли.
Выкатила из шкафа чемодан. Давно следовало уйти, но было некуда. Теперь же, когда больше ничего не держало меня в этом городе, я не могла оставаться в белой квартире, так и не ставшей моим домом. К Вовке я тоже не могла вернуться – только не туда. Тогда я вспомнила, как мечтала о Питере, о комнате с высокими потолками, о новой жизни с новыми людьми и новой собой.
Я вытащила свою одежду и обувь. Там были шикарные платья, подаренные Юрой, дорогие пеньюары, красивые туфли. Выбрала только то, что покупала сама – самое простое: колготки, джинсы, пару футболок, нижнее бельё, носки. Стряхнула в один большой пакет косметику. Жалко было оставлять обувь, но она занимала слишком много места. И был ещё Лунатик. Андрей хранил крупы в больших пластиковых банках с крышками. Я выкинула гречку, которую мы постоянно ели и которую я терпеть не могла, в мусорное ведро, а в банку, насыпав туда грунт из террариума, засунула Лунатика. Выгребла всё из кухонного уголка, в котором рядом с пакетом кофе Андрей оставлял деньги. Этого должно было хватить на билеты и первое жильё. На вещи в чемодане я аккуратно положила Маяковского. Вспомнила, что клочок бумаги с про-друидским адресом я спрятала в тетрадку – нашла его там и сунула в карман.
С собой у меня был только паспорт. Аттестат остался в универе: надо было заполнить обходной лист, чтобы отчислиться официально. Я решила сейчас этим не заниматься. Но документы на мою половину квартиры и свидетельство о рождении валялись на Патриотов. Нужно было их забрать. И, может быть, ещё какие-то полезные вещи.
Запихала в рюкзак телефон, зарядку, кошелёк, бутылку с водой, выкатила чемодан в прихожую, обулась, застегнула пальто. Сходила за банкой с Лунатиком на кухню. И вдруг заметила, что в замке второй комнаты остался ключ. В спешке Андрей забыл его забрать.