— Мои сиськи ниже. Гарри исчез, — шепнула она, отводя подбородок Френка от себя.
Действительно, Гарри больше не было. От мага осталось лишь мокрое место — по его креслу стекала вода.
Радя сделала паузу, многозначительно глядя по сторонам. Сеамни что-то зашептала, после закусила губу и какое-то время водила руками. После Радя вновь заговорила, и слышно её уже было замечательно.
— Мы много делали и много получили. Каждый барон уже получил необходимую сумму денег на жалования, каждый барон отчитался мне лично о новых успехах и свершениях. Пусть все узнают, что у нас творится: в Груваале построят деревообрабатывающее предприятие, Эрлоэну расширит обработку металлов и там зреет проект, который изменит всё, Анатор обязуется начать мостить дорогу между центрами, АнДремуэрМар начнёт готовить врачей, Адон Аум совместно с Аннуриеном будут поставлять лошадей по доступным ценам, АнЭмиваэль намеревается снабжать всех рыбой, а Аннуриен откроет первую в Аленое школу! Я не уверена на счёт таких маленьких кусочков нашей новой родины, как Аэглир Лоэй и Анитуэн, но вот увидите, и они тоже что-нибудь придумают. Глоток за живых!
Паренёк человек и девушка низушек смутились. Радя сделала глоток, Френк последовал её примеру.
— Однако были и грустные моменты. Недавно от нас ушёл Йен Григо — основатель денежной системы, — уже не так весело заявила Радя. — Кто-то умирает в лесах от чудовищ и зверей, кто-то в своих постелях от коварных болезней, а кого-то убивают демоны. Так вот, заявляю во всеуслышание — демоны с недавнего времени абсолютно и полностью вне закона, а поклоняющиеся им… Не поклоняйтесь демонам. Глоток за погибших!
Френк вспомнил Майвану и сделал два глотка.
— И вместе с тем нас становится больше. И новые детки, и новые аэльи! Они появляются рядом с деревнями, находят дорогу, кого-то находим мы. Каждый, кого мы находим, сам по себе уникален: в своих навыках, своих качествах и своей вере. До дна за рождённых!
Френк осушил кружку и с шумом поставил на стол, слыша стук деревянных кружек по всему Аннуриену. Радя стояла и смотрела на всех, искренне улыбаясь.
— За Алено-ой! — заорала она во всю глотку. — Мы демонам поперёк горла станем! За Алено-о-ой! — прокричалась княгиня — это было странно, но тот гнев, что внутри горел, он вдруг вспыхнул и Френк подскочил.
Он слышал голоса, сливающиеся в один шумный хор. Это напоминало волчий вой, полное слияние со стаей. Френку вдруг стало даже грустно, что он теперь обычный пахарь, а не разящий клинок, срубающий рогатые головы и распарывающий брюха. Он кричал, и кричали все вокруг, и на душе становилось тепло.
Френк плюхнулся рядом, крепко обнимая свою мягкую и нежную глазастую, да так, что та аж крякнула. Радя, переведя дыхание, принялась спускаться со стола, и пока заклинание не ослабло, буркнула себе под нос, но её слова разлетелись далеко окрест:
— Блядские демоны…
Озарив воздух Аннуриена заливистым хохотом толпы.
В новой роли чувствовалось ещё немного непривычно, когда приходится разговаривать с высокопоставленными людьми, низушками и полуэльфами, держаться гордо, но не перестараться с напыщенностью. Ещё Марсенас признался себе, что нет ничего постыдного в том, чтобы растеряться, когда к нему подошёл Милфорт Ядковский и стал говорить что-то непонятное. Главное, напомнил себе барон, что в итоге они разобрались, что нужно было старому приятелю ныне покойного Йена.
Он стоял у входа в храм, созерцая статую Чёрного. Бог взирал заботливо, с толикой гордости, но в то же время с укором. Марсенас ощутил укол совести, что спустил на тормоза разговор с Микелем и так об этом и не рассказал никому. А вдруг в Анаторе его заумные доказательства вдруг окажутся весомыми, чтобы что-то сделать с Гарри?
Сзади подуло ветром и сыростью, это в такое ясное и свежее утро-то. Барон де Луиз обернулся уже зная, кого он там увидит. Чародей шагал к нему мокрый с ног до головы, выглядел слегка бледным, а одну руку прятал под полами плаща, достав из рукава куртки. Куртка его вся была перемазана в крови. Своей, чужой?
Марсенас всё не мог привыкнуть, что в кругу, когда Гарри и Радю никто не видит, они ведут себя, словно деревенские брат с сестрой. Несоблюдение этикета для господина барона было неуважением, но эти двое, похоже, наоборот приветствовали подобное. Вспоминая ту ночь, когда они колотили монеты, Марсенас вдруг испытал тепло, будто бы породнился с ними двоими, став словно частью семьи. Не своей семьи, где все только и ждали, пока ты отвернёшься, чтоб сцапать твой кусок, где все ругались и плели интриги, коварные козни между родными братьями, где младшему Марсенасу, доброму по своему характеру, просто не было места. Он стал частью совершенно другой семьи, и теперь чародей по имени Гарри, без рода и титулов, вдруг казался очень родным.
— Что с Вами случилось?
