Небо принялось полниться шумом и чёрно-белыми плямами. Их было много, в два раза больше, чем тех, кто остались на земле. Мятежные улетали и им давали улететь. Сеамни давно уже дала шанс улететь Леголасу — он им не воспользовался.
Френк и Дима стояли озадаченными, а после переглянулись.
— Спорим, у меня больше? — бросил Дима. — У меня их родилось тринадцать.
— Так и у меня тринадцать. И на что спорим?
— На муньку осенью. У меня больше — я тебе. У тебя больше — ты мне.
— Как-то вы неправильно спорите, ребят, — подошёл к ним Барадир Джо.
— Не мешай, — отмахнулся Френк и ударил по рукам.
Чёрно-белое поле зашевелилось, пришло в движение и поползло обратно. Багушки возвращались вяло, медленно и неохотно, каждый к тем аэльям, которых видел.
— Они запомнили хозяев? — удивилась Сеамни.
— Они запомнили дом, — поправила Киая и принялась считать.
— Уже четыре, — довольный отозвался Френк.
— У меня пока три, — буркнул Дима.
— О, ещё одна моя. Уже пять, — расплылся в улыбке Френк, а после сообразил, что это ему ж муньку отдавать и немного поник. — Может по-нормальному переспорим?
— А смысл. У тебя и багушек будет больше, и мунек? О, смотри, четвёртая. И пятая!
Последняя багушка шла в отдалении, а Дима с Френком стояли плечо к плечу, словно в строю. Она замерла, потрясла головой с усиками, почесала лапкой правую жвалу.
— Давай ко мне.
— Нет, ко мне!
Кричали два здоровых мужика наперебой.
Багушка раскрыла панцирь, расправила крылья и принялась подниматься над землёй.
— Не-ет! — завопили Дима и Френк вдвоём.
Но багушка, поднявшись, плавно опустилась и потопала к Диме.
— Я выиграл! С меня мунька, — заявил он Френку и хлопнул по плечу.
Совсем рядом из толпы появился Гарри с синяками под глазами. Рядом с ним стояла княжна Радя точно такая же сонная.
— А чего вы летунов не постреляли? Целое небо упердолило куда-то в лес, — с тоской буркнул он и зевнул.
Сеамни зевнула в ответ.
— Они часть жизни, — развела эльфийка руками, сдерживая зевок.
— Всё вам часть жизни. Демоны, вон, тоже часть жизни. Ты в курсе что некоторые багарны перерождаются в трупных жуков? Такого в лесу встретишь — век не забудешь. А тут ещё и толпа такая.
— А чего ты их тогда заклинаниями не пожёг, раз самый умный? — тыкнула ему пальцем в плечо Радя. — Позбивал бы прям в воздухе и патроны тратить не пришлось бы.
— Точно, — отозвался Гарри. — Чего это я так не сделал? Потому что мне в этот момент песенку девочка пела, очень красиво, между прочим, — он снова зевнул и помотал головой.
Аннуриен стоял на холме, на довольно высоком холме. С холма вниз кроме разъезженного тракта петляла тропинка, спускаясь на ступень ниже. Ещё ниже был болотистый лес. Между лесом и Аннуриеном на узком плато и решили остановиться все, кто приехал на праздник.
Аэльи принялись собираться, начиная с самого утра. Кто не дошёл до заветного места буквально несколько долей, кто часть, а кто и пару частей. К обеду вовсю кипела работа: расставляли лотки с товарами, мастерили шатры, натягивали тенты. Зазывали, пели песни, играли на некотором подобии музыкальных инструментов. Торговались все со всеми: муньки, габук, азлей, ихтус, куриные яйца, маринованные помидоры, вяленое мясо, рыба, птица, багушкин сыр и творог — всё, что так или иначе сохранилось после зимы. Кроме прочего обувь, одежда, иглы, верёвки и нитки, рыболовные снасти, подковы, кирки, лопаты, стрелы и луки.
Гарри стоял рядом и всматривался в даль. Вдали ехало нечто, изрыгающее тьму и смерть. Эльфийское зрение позволяло разглядеть маленькую женскую фигурку на костяной лошади, за которой следовала целая делегация с настоящим крытым фургоном на лошадиной тяге.
— Гертруда Штольнбах решила понтануться, — усмехнулся он.
Радя уже шла встречать.
Сеамни же осталась стоять. Рядом стал Леголас, как обычно спокойный и уверенный. Он ничего не говорил просто потому, что всё уже было сказано. Заглянув Сеамни в глаза, он сдержанно улыбнулся и кивнул, она кивнула в ответ.
Вот, сейчас! Она подалась вперёд, шагнула навстречу. Он молча смотрел на неё.
Он не улетел, не оставил её. Была ли возможность? Были ли варианты? Она уверена — были. Достойна она теперь связать с ним вечность? Да, достойна как никто иной. Готова ли?
Сердце забилось чаще, в груди вспыхнул огонь.
Да, она готова.
— Леголас, — выдохнула она из себя весь воздух, чтобы вдохнуть полной грудью и забрать его себе. А вдруг он скажет нет? Сейчас или никогда!
Но воздух не желал возвращаться в лёгкие.
Тьма застелила взор, новое видение одолело сознание…
— Ты что-то хотела сказать, акинукиа? — всматриваясь в её глаза спросил Леголас, когда она, лёжа на сырой земле, пришла в себя.
Она покачала головой, чувствуя дрожь в коленях и горечь в груди.
Дура, почти решилась! Давай, говори! Ну же, скажи ему! Его глаза так близко!
— Три человека и два низушка сегодня вечером, — сказала она совсем не то, что хотела.
— Позвать Гарри?
— Нет, сами управимся.
«Я люблю тебя, но риск слишком велик. Лучше надежда, чем пустота.»
Френк сидел за длинным столом трезвый, как оптика снайперской винтовки.
