Чертыхнувшись в который раз, Микель услышал урчание в своём животе. Достав бурдюк с водой, он отхлебнул, чувствуя, как холодная вода льётся в пустой желудок. Он задрожал и достал из кармана согревающий эликсир.
— Прощай еда? — посмотрел он на эликсир и засунул его обратно в карман.
Утробные звуки из недр брюха Микеля повторились. Он достал кусок высушенного мяса вяка и критично на него взглянул.
— Прощай тепло?
Выбор был тяжким.
Закинув за спину походную сумку, он зашлёпал по плывущему лесу. Хотел, чтоб всё подтаяло — получай! Вода струилась отовсюду, капала на голову с деревьев, ручейками лилась между ног. Коварная корка тонкого льда вполне могла скрывать под собой лужу, в которой запросто можно было промочить ноги.
Микель прошагал под стоны желудка и колотящиеся зубы не больше пары долей (минут 20) и решил, что если он ничего не поест, силы его окончательно покинут. Он жадно вгрызся в кусок сухого подсоленного мяса и в тот же миг нога его провалилась в лужу.
От негодования он даже остановился на мгновение, не спеша доставать промокший ботинок из лужи. Хотелось кричать. Вокруг лес, почему бы и нет? Но Микель напомнил себе, что он цивилизованный человек, а не какое-то дикое животное, и вместо крика просто вздохнул, утирая пот со лба.
Чавкая мокрым ботинком, он шёл, не сбавляя темп, всё ещё напоминая, зачем он это делает. От мысли, что прямо под его носом спит, ожидая своего часа, могучий противник, который в состоянии своими действиями уничтожить этот мир, становилось не по себе. А ведь даже Марсенас ничего не понимает! И госпожа Натис явно не в курсе. Кинур де Банис разве что догадывается.
Однако же раз Микель в курсе опасности Хаоса, то должен быть и ещё кто-то. И этих кого-то он ожидал обнаружить на своём пути к Анатору. Таких же мудрых и рассудительных, как он сам. Тех, кого он возглавит в этой нелёгкой борьбе, либо тех, кто поможет Микелю добраться до истины.
Страдать пришлось недолго и вскоре он добрался до деревни. Ещё не доходя до лесной опушки его перепугал стражник, приставленный Гарри охранять деревню, но стоило только представиться и Микеля пропустили — Гарри всё ещё не знал о его планах, иначе обязательно помешал бы.
Деревня жила своей жизнью и алхимика поглотила даже не заметив. Люди и низушки сновали туда сюда, таскали брёвна, рубили и строгали; суетились и играли в мокрые снежки дети, безумно повизгивая. Обычная жизнь в обычной деревне, которую Микель никогда не понимал — слишком людно, слишком шумно. От двух вздохов криков у Микеля принялась болеть голова и хотелось обратно в лес к воющим тварям — те хоть воют далеко, а не в самые уши.
Долго блуждая по улицам в поисках постоялого двора Микель с ужасом понял, что такового в округе попросту не имеется, а есть «Пустая улица» с необжитыми домиками, которые нужно топить. Выложив почти два Йена за дрова, он долго приводил себя в порядок, окончательно натёр ногу мокрым ботинком, замёрз, мылся в почти холодной воде, топил печь до одури, но так и не смог вывести всю сырость, устал до чёртиков, но всегда напоминал, зачем он это делает — чтобы остаться в живых и спасти Аленой.
На следующий день борьба с Гарри сменилась борьбой с кишечником. Не найдя туалета, он уселся на ведро в сарае, чувствуя себя до бесконечности униженным. Разбитый, сонный, с осипшим голосом и слезящимися глазами, он едва нашёл место, где перекусить. Там же умудрился продать пару своих эликсиров, заработал целых четырнадцать Йенинов за меньше чем полчасти! После этого настроение его значительно улучшилось и хотелось насладиться моментом, но алхимик напомнил себе, что он здесь с важной миссией и отправился к тому, кто мог (по его соображениям) стать подспорьем в нелёгкой борьбе с Хаосом.
Табурет был жёсткий и без спинки. Глаза слипались от сытого живота и тёплой тёмной комнаты. Мысли путались. Как только он ступил на порог этого дома и увидел страшную старуху, он передумал, и решил, что не нужны ему такие союзники, но отступать было поздно — бабка Софья была готова к разговору.
Натоплено в домике было будто в бане: сухой перегретый воздух вкупе с ароматами сущащихся трав заставляли нос и глаза слезиться, горло першило. Полумрак, даже днём, не добавлял радушной атмосферы.
Микель смотрел на жёлтые зубы, на безумные покрасневшие глаза, на седые волосы и морщины глубиной с демонический разлом. С огрубевшей кожей руки её были сложены в замок, большие пальцы с кривыми ногтями стучали друг о дружку. Ведьма смотрела пристальным взглядом и всё никак не могла взять в толк, чего Микель сюда явился.
— Давай, дорогой, ещё раз. Что-то болит? Простудился? (То-то, смотрю, нос течёт) Амулет от острого дождя нужен? Проклял кто? Будущее узнать? — На все вопросы Микель отрицательно качал головой. — Ну так и чего ты сюда припёрся?
— Вы же… Ты же… — Микель не мог найти нужную форму обращения. С одной стороны старуха младше его, жившего уже третью сотню, а с другой же она выглядела как уважающая себя женщина, и обидеть её не хотелось бы. — С миром беда.
