— Гарри, — будто поставил точку Микель, а после решил продолжить: — У меня в рюкзаке есть логическое заключение на основании моих исследований. Единственное, оно мне не даёт оснований выбрать одно из утверждений: или Гарри является Сущностью Хаоса, или у Гарри есть Артефакт Хаоса.
Айко потянулся к чаю, что стоял на столе, после одёрнул руку, в задумчивости шмыгнул носом, потёр слезящиеся глаза. Он вспоминал и анализировал — это было видно по его лицу.
— Господин Айко, расскажите мне про Гарри, — попросил Микель.
Барон поёрзал на стуле, задумчиво глядя в темноту за окном. Со стороны леса доносился безудержный вой, холодящий душу. Айко думал и вспоминал, а Микель боялся его сбить.
— Да обычный он, Гарри. По началу мне показался таким. Но бессмертный. Понимаете, господин алхимик? Как есть бессмертный. На столько же бессмертный, как безумный.
И этот про бессмертие что-то говорит.
Микель кивнул, Айко продолжил рассказ.
— Говорит, мол, если ножом себе в глаз пырну, ничего мне не будет. Мне предложил, — его передёрнуло, будто от холода. — Протянул свой кинжал. А я возьми да откажись, тогда он сам себе в глаз ка-ак всадит, а ещё и улыбка у него — сущий демонюка демонюковский. Кровью забрызгал себе пол-лица. Нож достал…
Айко неожиданно побледнел, прикрыл рот и сдержал рвотный позыв.
— Глаз его назад вырос, я так понимаю, — закончил за него Микель.
Барон отрывисто кивнул, не в силах продолжать разговор. Он сглотнул и отдышался.
— Страху натерпелись. Только его водитель улыбался почему-то, видимо ещё один из твоих этих штук, про которые ты говорил, которые должны мир уничтожить. Ну и что с ним делать?
— Нужно его убить, — задумался Микель. — Но если он бессмертный, как о нём рассказывают, то убить не выйдет, зато получится посадить под замок, в кандалы, а лучше закопать живьём. Господин Айко, будете ли вы любезны встать плечом к плечу со мной в этом нелёгком деле?
Айко нахмурился. Долго он сидел неподвижно, вслушиваясь в безудержные завывания лесных тварей. Сидящая в сторонке девочка даже не дёрнулась от этих звуков, как рисовала, так и продолжила рисовать.
— Это просто фокусы, — проронила она тихонечко.
— Ч-что? — аж подскочил Айко. — Милания, что ты говоришь? — мягким полушёпотом переспросил Айко.
Но Милания ничего больше не ответила.
Фокусы? Гарри фокусник?
«Нашёл кого слушать!» — разозлился на себя Микель и попытался сосредоточиться на бароне.
— Ваше решение, господин? — подтолкнул алхимик к ответу.
— Нет. Мир-миром, да и верю я Вам, господин алхимик. Да только ж то не просто проходимец, то граф Гарри, мой сюзерен. Негоже против власти-то идти, нехорошо.
Он суетился, вновь дёрнулся к кружке, остановил себя.
— Пейте чай, — почти приказал он алхимику, а после улыбнулся и вздохнул. Продолжил он уже спокойнее: — Вот докажите госпоже Натис, княжна его вне закона сделает, тогда приходите обязательно — поддержу Вас. И госпожа княжна Вас поддержит. По слухам демонюк демонюковских она жуть как не любит.
Проснулась она от того, что вода в ванной сильно остыла и ей хотелось завернуться в одеяло. Она не могла сообразить, что здесь делает и как очутилась в холодной воде, куда нужно плыть и как выбираться. Лишь спустя несколько вздохов пришло осознание, что она просто уснула в собственной ванной, дав эмоциям волю и прорыдав целую часть, поминая всех, кого она схоронила за несколько долгих жизней.
Стуча зубами, она вытерлась и влезла в одежду, прыгая на месте в попытках согреться.
Перед ногами Ради сгустилась тень. Спустя мгновение она превратилась в чертёнка. Акуш стоял и скалился, как скалится собака, готовая зарычать. Хвост бил по полу, как делают коты, когда нервничают. На мгновение Радя напряглась, а после обругала себя. Она знала, что чертёнок просто улыбается и рад видеть свою хозяйку.
— Ламия-баба вкусный. Акуш хотеть человек-баба.
— Людей убивать нельзя, — строго посмотрела она на чертёнка.
— Людей убивать нельзя… — грустно повторил Акуш. — А махноногов?
— Низушков тоже, — машинально отозвалась Радя. — Принеси сегодня гарпию, у них крылышки вкусные.
— Моя стараться! — выкрикнул Акуш и с хлопком исчез.
Как хорошо, что она Акушидотиха нашла первее местных, и как хорошо, что Акушидотих нашёл её первее местных. Сколько крови пролилось бы в противном случае — она просто не представляла.
А может это он втихаря мучает людей, выпуская из них внутренние органы, не используя магии? От этой мысли Раде стало не по себе.
Всю дорогу к храму Лазурного Меча она обдумывала эту мысль. Словно заведённая, она пыталась оправдать Акуша, и у неё это получалось. Потом она резко останавливалась, анализировала ещё раз и оправдания исчезали. По всем признакам было похоже на его почерк. Аухис, коим являлся Акушидотих, тварь опасная, умеющая нападать из засады, играющая больше с душой, нежели с телом. Кто сказал, что все увечья были нанесены жертве при жизни? Вдруг он избивал жертву после смерти, привязывая душу к телу?
Дорога к храму делалась бесконечно долгой.
