При свете дня массивное здание поражало своим величием. Резные ставни, высокие окна, черепичная крыша, три этажа и десятки комнат. В просторном зале пил чай высокий эльф, завёрнутый в монашескую мантию. Его взгляд был устремлён в пустоту, мысли были глубоко за пределами этого мира.
Он шелохнулся, медленно поднялся.
— Кто ты? — бросил он в пустоту комнаты.
Тень сгустилась и на её месте показалось существо: алое тряпьё бесформенно ниспадающее с небольшого тельца и алые глаза. В руках некто держал два кривых ятагана.
Вначале бей, потом спрашивай.
В руках у эльфа заиграла искорка света, а спустя мгновение воздух сотрясла ветвистая молния. Существо исчезло, а эльф почувствовал ауру сзади, резко оборачиваясь и накладывая щит.
Удар заставил его согнуть одно колено. Вспыхнул и погас один из оберегов. Второй удар эльф нанести не дал, срывая с руки заклятие, пронёсшееся по комнате фиолетовой вспышкой, выбивая окна и напрочь срывая двери.
Аура мерцала из коридора.
Эльф вложил в свою руку сияющий серебристый клинок, сотворённый магией, в другую он призвал щит, сплетённый из живых гудящий молний, двинулся навстречу. Десятник императрицы — не самый простой противник, и он не будет зваться мастером света, если не сможет одолеть этого коротышку!
Эльф прыгнул, выбрасывая вперёд руку.
Тварь среагировала мгновенно, парируя атаку ятаганом. Рассекатель Клинков не зря так назван и вместо того, чтобы отвести удар, ятаган рассыпался сотней стальных осколков. Тварь прыгнула, превратившись в бесформенный мешок из алого тряпья — занавеска во время шторма.
Сияющий клинок окунулся в тягучую пустоту и руку схватила судорога, но эльф клинка не выпустил, лишь назад дёрнул руку, меняя стойку. Тварь исчезла и в этот же миг эльф принялся поворачиваться за спину, одновременно ставя щит, но не успел.
Ещё один удар, ещё один сожжённый оберег, но игра только начинается.
ЭннИрил стоял в россыпи жёлтых листьев круглый год. Это время не было исключением, хоть погода и оставляла желать лучшего. Серые тучи заволокли небо и на протяжении последних десяти дней шёл моросящий дождь. Смертные в поселениях неподалёку не показывали вида, бессмертные предавались меланхолии и проживали день за днём в одиночестве или бесконечном общении на вечные темы.
Энейя была в этом смысле своего рода исключением. Жгучая злоба поселилась в ней. Откуда она возникла? Эльфийка сама сказать не могла, но злоба становилась сильнее и сильнее с каждым лишним мгновением пребывания в этом несчастном мире. Может быть она злилась из-за того, что какой-то могущественной рукой или перстом судьбы её забросило сюда, вырвав из привычного круговорота. Злило так же то, что каждую ночь, каждый раз, закрывая глаза, она возвращалась на путь, ведущий к летящему в пустоте исполинскому светящемуся дереву — Варде.
Воспоминания, так крепко запрятанные в её сознании, иногда всплывали в такие минуты. Она видела себя в ином обличье: ей кланялись, она отдавала приказы, пред ней падали на колени свирепые колдуны, пред ней в ужасе разбегались целые деревни, при этом она точно знала, что сеет не разрушение и страх. Разрушение и страх были лишь её спутниками. Как тьма расходится перед светом, как тьма считает свет страшным, так и все, по чью душу она приходила, считали её воплощением кошмаров.
Кем она была?
Вопрос повисал в воздухе, оставаясь без ответа.
Сегодня она не спешила задавать много вопросов, на которых не может дать однозначного ответа. Ей было достаточно тех, над которыми она уже довольно продолжительное время работала. Нода указала ей направление в изысканиях, оставив после всего разбираться самой. Дора Эйвенстаэль пообещала, что поможет с поддержанием заклинания, когда то будет готово, но проводить обряд в любом случае нужно будет в несколько этапов: разведка, навигация и поход.
Это то, что Энейя успела понять из тех книг, которые сейчас штудировала. Она сложила в тубус несколько свитков и намеченных схем и покинула свой уютный дом.
Улица дыхнула в лицо сыростью и холодом. Пожухлая трава пригибалась от ветра, а облака неслись быстро и низко, прямо над головой. Дождя не было, лишь довольно сильный ветер. Он был бы сильнее, если бы ЭннИрилл не был окружён лесом со всех сторон.
ЭннИрилл и был лесом, вечно золотым, раскидистым. Его деревья росли редко, но простирали свои ветви на многие десятки метров вокруг. Огромные, могущественные исполины, подпирающие собой само небо. В невероятных обхватов стволах сами собой образовывались пустоты, словно огромные дупла и там, в общем, и селились бессмертные. Всегда приятней чувствовать родство с живительной силой природы, нежели с холодным камнем.
В одном из таких домов жила Энейя, на высоте метра от земли, посему не страшна была ни сырость, ни грязь. Другие селились так же, либо магией сплетали из лозы хижины, похожие на большие шары, подвешенные на ветках у самых крон. Энейе такие жилища не нравились — ей не нравилось быть столь далеко от земли.
