Движение замедлилось, потом вовсе прекратилось. Энейя почувствовала на себе хищные взгляды астральных тварей. Твари, обитающие в междумирье особенно опасны. Щит тёмной эльфийки казался достаточно плотным, чтобы эти твари о него обломали зубы в случае чего. Или не зубы, а что у них там есть…
Энейя сделала шаг, не слыша ни шума, ни дуновения ветра. Так и надо? Она вообще не слышала звуков. Открыла рот, выкрикнула и не услышала своего голоса. Под ногами разворачивалась травяная дорожка, которую видно было только астральным зрением. По бокам полыхало нечто, разливаясь алым и фиолетовым. Всплески раскатывались по округе, отдавая лёгким трепетом в теле, будто тебя касаются морские волны. Не ветер, а именно волны. Подхватывают, с силой и настойчивостью толкают с тропы.
Она сделала ещё несколько шагов, уже более уверенных, и зашагала по мягкой, невесомой тропинке. Чары работали как полагается, тропа выстраивалась по мере движения, а твари поспешно убирались восвояси, чувствуя непрошибаемый магический купол. Энейя не знала, сколько ей придётся идти, но озираясь, она уже не видела ничего, кроме алых сполохов и сизого тумана да зелёной и нежной травы под ногами.
И вера её крепла с каждым шагом. Каждый шаг, который она ступала, был шагом, приближающем её к дому. К тому месту, где она родилась. К тому месту, в котором у неё есть только её уникальная роль. К месту, где можно дышать полной грудью.
Тропа заложила крутой вираж, стала петлять, а в грудь что-то ударило. Энейя едва не слетела с тропы, но устояла, остановилась, прислушалась. Сердце колотилось в груди. Она уняла его усилием воли. Сделала шаг. Этот шаг дался тяжело, будто сквозь занавески. На плечи надавило, грудь схватило, не отпуская.
Энейя замерла, прислушалась внимательнее — что-то поменялось. Нет, не поменялось. Оно ещё в процессе изменения. Что-то меняется, что-то не так. Только вот понять бы, что? Может быть опытный путешественник и сказал бы, но Энейя не была опытным путешественником. Постояв так с минуту, она сделала ещё один шаг.
Удар чуть не сшиб её с ног и она, вместо того, чтобы вновь остановиться, рванула вперёд. Лицо сдавило от боли, из носа хлынула кровь, голова дёрнулась, ноги уже не чувствовали тропы, всё закружилось.
Алые сполохи, сизый туман с фиолетовыми пятнами и невообразимый круговорот. Броня всё ещё держалась, что сильно радовало. Энейя снова активировала заклятие стабилизации и сильно обо что-то ударилась. Воздух вышел из лёгких, во рту появился привкус крови. Она пыталась вдохнуть, но не могла. Успокоив сердце, она кривилась от боли. Она бы кричала и шипела, но воздуха в лёгких не было, да и звуки в этом месте отсутствовали.
Спустя долгие мгновения ей удалось сделать вдох. Она повернула голову и сплюнула, не открывая глаза. Потом ощупала себя. Понимая, что ничего не сломала, она села, осмотрелась. Та же тропа, тот же туман, всё тот же тусклый свет далёкой звезды, что освещал ей путь. Она встала и…
И поехала? Ноги её полетели вперёд, она шлёпнулась на задницу и начала скользить. Тропа под ней превратилась в горку, а вскоре и вовсе пропала. Энейя судорожно перебирала варианты, активировала заклинания, не понимая, что происходит. Она пыталась направлять полёт теми чарами, которые знала — ничего не помогало. Вскоре она увидела стремительно летящий в неё мир.
К сожалению, то был лишь Безымянный мир. Стоило только это осознать, как желание жить покинуло эльфийку и она распростёрла объятия приближающейся земле.
Алый плащ застыл в воздухе, глобула мира нависала невдалеке, обдуваемая магическими потоками. Он стоял, смотрел и разговаривал. С кем? С единственным существом, которому доверял — с самим собой.
— И следующий маленький подпункт — вынести талисман подальше от этого мира, — прокомментировал Безымянный глядя, как тёмная эльфийка уверенными шагами покидает пределы Безымянного мира.
Лицо его закрывал капюшон, лишь губы скривились.
— Кардон для всех без исключения ведь. Никто не войдёт и никто не выйдет. А выйти нужно, но только ей. Что же делать?
Он наблюдал за шагающей эльфийкой замерев в напряжении до тех пор, пока девушка не сорвалась и маленькое тельце не устремилось обратно к огромному шару Безымянного мира. В этот момент лишь один палец на руке его дрогнул, но рыцарь остановил порыв вмешаться.
— Уф… — шепнули его губы.
Он отвернулся и медленно поплыл прочь.
— Пессимист, — ругнулся он на самого себя. — Но этот виток должен быть последним.
Когда она очнулась, она вначале даже не поняла, что произошло. В паре метров от неё потрескивал костёр. Его дыхание несло тепло, согревало тело, которое колотилось в лёгком ознобе. Энейя чувствовала себя слабой. Кто-то приподнял ей голову, придерживая за затылок, губами она почувствовала влажную флягу и сделала пару глотков.
Она жадно пила, проливая себе на шею, после сама себя одёрнула, облизала сухие губы и откинула голову, открывая глаза. В глаза ударил свет двух лун вдобавок к свету костра и стало вдвойне противно.
