Когда же маг творит заклинания, он берёт частицы из мира и из диссациатора, прогоняя через специализированные отделы астрального тела. Их в астральном теле человека семь, у других рас их иногда бывает до двенадцати, но от количества тут мало что зависит. Астральное тело целиком участвует в создании заклинаний и, так же как физическое от поднятия тяжестей, напрягается. Чем сложнее заклинание, тем больше напряжение. Опытный маг умеет контролировать напряжение, снимать его частично прямо во время сражения или плетения заклинания. Именно по этой причине чаще всего у мага заканчивается внутренняя сила и это причина, почему обычно маги жалуются не на перенапряжение, а на магическое истощение.
У меня под рукой был бесконечный источник силы, подчиняющийся мне безоговорочно, пока я был на территории охранных чар Замка Древней. Как только я покидал замок — начинались странности.
Я зачерпнул силы, наблюдая, как структуры слипаются в кластеры, как проходят реакции, как искры пробегают между пальцев моей правой руки, как ветерок начинает гулять вокруг и тут и там вспыхивают огоньки. Я не придавал силе никакой специфической формы, позволяя ей мутировать так, как она этого сама захочет. Сила была в избытке.
Встав, я накинул плащ и вышел прочь из замка, отправляясь к своему заветному кусту, где я обычно медитировал, рассматривая границу охранных чар Нуриен Юндил. Да и уже подходило время проверить охранные чары вокруг Аннуриена, поэтому я решил прогуляться.
АнНуриен Юндил преобразился. Снег сошёл почти полностью, лишь иногда в тени деревьев оставался лежать грязными кучками. Кругом и всюду бурлили ручьи, норовя смыть дороги и подмыть фундаменты. Вода текла вниз по склону туда, где снег всё ещё имелся. Ночью подмораживало и улица превращалась в ледяной булыжник, но лишь для того, чтобы утром оттаять и устремиться бурными потоками с холма.
Совершая променад вокруг Аннуриена, я раз за разом пытался зачерпнуть силу. Неоформленная сила Замка Древней срывалась с места, потоком устремлялась мне в руки и, по ощущениям, впитывалась где-то посередине, не долетая. Словно ручеёк в песке, становясь всё мельче и мельче, а к месту назначения совсем исчезая.
Методично проходясь по периметру Аннуриена, я поправлял защитные чары, наблюдая где-то на горизонте приближающуюся группу гноллов. Сегодня без сильмира, поэтому защитные чары их отпугнут. В каждом месте, где я поправлял чары, я проверял, меняется ли что-то в конфигурации потока, который я запрашивал.
Что-то менялось незначительно и ничего в результате.
Странным образом поток покидал астрал, просто исчезая. Энергия не может исчезать, она лишь переходит из одной формы в другую. Разве что поток проходил сквозь астрал и уходил куда-то в глубины, до которых я не мог досмотреться. Либо, как вариант, в другое пространство.
— Пространство молитвы?
Так можно с чем угодно такой вывод сделать. Пропал второй носок после стирки? Он не пропал, он оказался в «пространстве молитвы». Это объяснение меня не устраивало.
До самого вечера я блуждал по окрестностям в поисках ответа. Я проверил конфигурацию и правильность моих связывающих чар больше сотни раз. Каждый раз процесс немного отличался, но результат был один и тот же — источником я воспользоваться не мог.
На закате я, пройдя сквозь чёрные ворота Нуриен Юндил, свернул мимо трёх деревянных пустующих домиков к дереву. Оно, как обычно, сияло белым светом, разливая силу в пространство.
Откуда оно брало эту силу? Скорее всего собирало в межреальности, в пространстве между мирами, по пути движения Безымянного мира из «здесь и сейчас» в неизвестность. Подтверждения этому займут не одну пятерню, потому я не спешил ставить эксперименты — не до того сейчас было.
Большие и плоские листья дерева шелестели без ветра, ствол пульсировал: редко и медленно, словно биение огромного сердца. Удар и тишина, длящаяся целую долю. После чего ещё один удар. И каждый удар — мягкое растекание грубоватой силы. Ясно было одно, что дерево — артефакт немного иного уровня. Если меч демона, моя сумка-мир или та рукоятка странного меча, что лежит у меня в подвале — всего лишь прикладные артефакты, то и кольцо, и дерево были чем-то намного более важным, часть большого механизма.
Этот механизм, к сожалению, был за пределами моего понимания.
— Господин граф забывает про свои прямые обязанности? — поднял бровь Марсенас.
Барон наглухо заколотил разбитое окно, а на улице потеплело достаточно, чтобы оставаться за столом лишь в одной шубе вместо нескольких. А ещё прямо сейчас рядом с бароном ошивался взрослеющий пацан — Анрэ Купель.
— Ещё чаю, господин де Луиз? — спросил он вежливо.
— Нет, спасибо, — отозвался Марсенас, всё ещё глядя на меня.
— То, что я приучил тебя к тому, что я тебя контролирую, не говорит о том, что это моя прямая обязанность. Это скорее было необходимостью, — рассудил я.
— Почему было?
— Потому, уважаемый барон, что наши идеи очень сильно отличались.
— И с тех пор что-то поменялось? — искренне удивился Марсенас.
— А то! Сколько нам пришлось отринуть?
— Не нам, а Вам.
— Не вам, а мне.
