– Правильно про них Пушкин писал, – сказал он.
Процитировал:
– Примерно так, – пересказал он стихи Пушкина фотографу.
Тот промолчал, протирал спиртом линзу своего мудренного аппарата.
Как и все «технари», закончившие политехнический институт неважно в каком городе Советского Союза, фотограф, во-первых, занимался не своим делом – по специальности он был кем-то вроде наладчика линий оборудования-не-поймешь-чего – а, во-вторых, не говорил ни по-русски, ни по-румынски, ни вообще по-человечески.
Просто представлял советскую техническую интеллигенцию.
Мычал ласково под песни Окуджавы и Володи Высоцкого, которые лились из кассетника в его старенькой «Тойтоте», да писал что-то про Стругацких на форумах в интернете. Да, фотограф работал, по совместительству, и водителем. Редакция экономила. Лоринков, поморщившись, вспомнил невыносимые три часа из Кишинева в сопровождении бесконечного нытья Окуджавы. Милая моя. Солнышко лесное. Ну и так далее и тому подобное. Сплюнул.
Крестьяне снова сняли шапки.
Лоринков покачал головой. Зачем они с фотографом приехали в село Ларгу, он и сам не понимал. Все равно он все придумает сам, как делал все 20 лет своей работы в ежедневной газете в Молдавии. Ведь он попросту не понимал, что говорили ему люди! Просто слушал их непонятную – часто и им самим – румынскую речь, кивал, гмыкал, делал пометки в блокноте… А потом сам решал, кто что скажет, и вообще – изобретал, как только мог.
Газета была уважемая. Один экземпляр как раз лежал на переднем сидении водительской «Тойоты». На обложке два мужика сосались в губы. Заголовок гласил:
«Пародист Песков и певец Пенкин в интервью „Пионерочке“: Мы категорически против пропаганды гомосексуальных браков в России!!!»
Крестьяне тупо смотрели то на городских пришельцев, то на газету. Мяли в руках шапки, слушали покорно непонятную речь. С утра председатель собрал всех, потому что к нему в офис – в смысле, сарай, где он корову доил, – зашли двое в городской одежде, приехавшие в машине с городскими номерами. Значит, начальство! Лоринков раздраженно цыкнул зубом. О селе Ларга ему нужно было написать репортаж на тему «Как живешь, село?! ” для правительственной газеты на русском языке, которую молдаване отправляли в Москву, в Государственную Думу, чтобы эти русские шовинисты поняли, наконец, что в Молдавии все хорошо, и оставили в покое молдаван.
К сожалению, по-русски никто не говорил и в правительстве Молдавии, так что Лоринков безбожно врал.
Очернял действительность, как мог. И в Думу попадали газеты с худшими новостями о Молдавии, – чистый Апокалипсис! – отчего русские депутаты десятый год искренне предлагали ввести войска в Молдавию, чтобы предотвратить гуманитарную катастрофу в этом failed state и искренне же недоумевали, отчего молдаване из-за этого на переговорах так нервничают.
…вот и сейчас Лоринков уже все придумал для репортажа. Это будет село, жители которого продают почки, чтобы оплатить свадьбы детей и похороны родителей, понял он. Решил, что нужна живописная деталь. Скажем, один из селян будет священник, а жена бросит его из-за работы в Италии. Поп напьется и провозгласит крестовый поход на Италию, на границе их расстреляют из пулеметов румыны… Что еще? Нужна любовная история, денежная… Уже и заголовок придумался. «Все там будем»…
– Вася, ты снимай, – сказал он фотографу Николаю Ивановичу.
– А я уже потом под каждую рожу и фамилию придумаю, и историю, – сказал он.
– Снимай крупным планом, а я их пока отвлеку, сказал он.
Откашлялся. Достал ноутбук, открыл «гугл-транслейт». Ввел в окошко текст, сохраненный. Нажал – «румынский перевод».
Сказал:
– А сейчас я почитать вам свои стихи.
Стал декламировать:
